Мы привыкли думать, что Смутное время закончилось с воцарением Романовых и отправлением восвояси всех иностранцев, претендующих на престол. Однако часть русских представителей именитых фамилий остались при своём и продолжали поддерживать европейских монархов. Пожалуй, самым ярким и «идеологически завершённым» представителем «детей Смуты», впавших в «диссидентскую ересь», был парвеню эпохи Самозванца – князь Иван Андреевич Хворостинин.
В 1604 году, еще при царе Борисе Годунове, Хворостинин был стольником царевича Федора Годунова: Хворостинин находился в свойстве с Годуновыми — его двоюродная сестра Авдотья была замужем за окольничим Степаном Годуновым.
При Лжедмитрии I начинается кратковременный взлёт карьеры Хворостинина. В 1605-1606 году он стал окольничим, затем кравчим при Дворе Лжедимитрия I. Современник событий Станислав Немоевский так описывает царского фаворита: «Красивый юноша в 18 лет, невысокий и, как говорят, любимец великого князя a secretis». На свадьбе Самозванца он «первым у стола стоял», на четвертый день ходил с царем в баню.
За близость к Самозванцу и «еретичество» при царе Василии Шуйском Иван Хворостинин был сослан на покаяние в Иосифо-Волоколамский монастырь. После свержения Василия Шуйского в 1610 или в начале 1611 года – возвращён в Москву.
Иван Хворостинин не поддержал польское направление московской политики и встал на сторону Гермогена. Позднее он примкнул ко Второму ополчению и участвовал в выдворении из Москвы поляков. В итоге попал в доверие к правительству царя Михаила Федоровича.
В 1613 году он был послан воеводой в Мценск и назначен Земским собором в поход против литовцев под Козельск. Но тут стали проявляться первые признаки строптивости молодого князя.
Из-за военных неудач, которые являлись следствием частых столкновений между Хворостининым и Хованским, оба полководца были, в конце концов, смещены со своих постов.
Репрессий в отношении Хворостинина, однако, не последовало – в ту тяжёлую для Москвы пору правительство юного царя Михаила Федоровича не могло себе позвонить «разбрасываться кадрами», даже такими своенравными, как князь Хворостинин. И потому в следующем, 1614 году он уже был в числе «больших воевод Украинского разряда» и стоял со сторожевыми полками в Новосили. Участвовал в боевых действиях против Ивана Заруцкого. В 1616 году получил боярство и сидел за столом при приёме английского посла. В 1618-1619 годах Хворостинин — воевода в Переяславле-Рязанском. В 1618 г. удачно «отсиделся от черкас» (запорожских казаков) и за это, по возвращении в Москву, был пожалован «у стола» серебряным кубком и шубой в 160 рублей.
Несмотря на видимый карьерный успех и явное благоволение со стороны царя, всё это время Хворостинин копил внутри себя недовольство современным строем московской жизни. В особенности – поверхностным, по его мнению, и грубым проявлением религиозности «глупых» москвичей.
В итоге Хворостинин стал открыто выражать свое «еретичество», «приставать к польским и литовским попам и полякам» и заводить у себя латинские книги и образа (иконы), почитая их «наравне с образами греческого письма».
По приказанию царя и патриарха, в доме Хворостинина произвели обыск и отобрали образа и книги. Однако сам князь в очередной раз не был подвергнут опале. Ему лишь сделали «заказ», то есть, приказали, с «еретиками не знаться и ереси не перенимать».
Своим крепостным крестьянам, например, он запрещал ходить в церковь, а тех, кто всё же ходил, - «бил и мучил». Много пил, в том числе во время постов. Само собой, выражал сомнение в православных догматах. Судя по всему, склонялся при этом не столько к католицизму, сколько к популярным в то время в Польше антитринитарным ересям, отрицавшим некоторые официальные общехристианские догматы. Всё более громко критиковал окружающих. Писал в одном из своих «писем», что в Москве «все люд глупый, жити... не с кем...».
В конце концов, решил продать свои вотчины и уехать в Литву. Но правительство сработало «на опережение». В конце 1622 – начале 1623 года Хворостинина постигла опала.
Первый русский западник был сослан для «исправления» в монастырь, а по возвращении из оного получил персональный «выговор» в форме указа от имени обоих великих государей - патриарха Филарета и царя Михаила Федоровича.
В период пребывания в Кирилло-Белозерском монастыре под надзором «доброго» и «житьем крепкого старца» с запрещением выходить из монастыря и с кем-либо видеться Иван Хворостинин решил продемонстрировать лояльность властям. В частности, сочинил несколько церковно-полемических работ против еретиков и католиков. В том числе стихотворный антикатолический трактат - один из первых в русской литературе образцов тонической поэзии.
Помимо этого, в 1624 г. Хворостинин написал «Словеса дней и царей и святителей Московских еже есть в России» - от времён Бориса Годунова до взятия Москвы Вторым ополчением. В этом произведении Хворостинин дал угодные Романовым характеристики Борису Годунову, Лжедмитрию I, Василию Шуйскому, патриарху Гермогену и другим деятелям.
Однако при этом составляя заголовок «Словес…», князь Хворостинин поименовал самого себя «Иваном Дуксом», обозначив, таким образом, свой княжеский титул на латинский манер. Он добился возвращения из монастыря, но продолжал придерживаться своих взглядов.
Жизнь Ивана Хворостинина по возвращении из монастыря была недолгой: 28 февраля 1625 года он скончался, перед смертью приняв постриг в монахи Троице-Сергиевого монастыря с именем Иосифа.