— Ох, дитятко мое, — шептала горестно

— Ох, дитятко мое, — шептала горестно Агафья между молитвами. — Что же он с тобой сделал, ирод ненасытный.

Женщины разрезали платье Груши и сняли его. Промыв спину девушки, они наложили мазь вокруг ран и забинтовали. Девушка не приходила в себя и лежала как ватная кукла. Агафья все время причитала, что Груша слишком слабая и того и гляди помрет. Матрена долго успокаивала ее и ушла за полночь. Всю ночь Агафья, не смыкая глаз, сидела над больной и, осторожно гладя девушку по голове, читала молитвы. Около полуночи Груша начала бредить. Она кричала, плакала, металась в постели. Агафья удерживала ее, не давая перевернуться на спину. Наконец, под утро Груша забылась тяжелым сном. Агафья немного успокоилась и лишь плакала над ней, продолжая молиться.

Солнце давно встало, когда Груша открыла больные глаза и увидела перед собой взволнованное лицо няни.

— Как ты себя чувствуешь, доченька? — спросила Агафья и припала к девушке.

Та, застонав, прошептала пересохшими губами:

— Больно.

— Выпей отвару, он немного облегчит, — заботливо сказала Агафья, поднося к губам девушки чашку.

Груша выпила и устало прикрыла веки.

— Нянюшка, если бы ты мне смертельного отвару дала, — прошептала глухо Груша.

— Что ты дитятко! — в ужасе воскликнула Агафья и начала гладить девушку по голове.

— Не будет мне жизни, пока я в его власти, — прошептала девушка с закрытыми глазами, и из глаз ее полились горькие слезы.

Агафья тоже заплакала и начала с любовью целовать руку Груши, которая свешивалась с кровати.

— Что ж ты перечишь-то ему, Грунечка? Ведь все хорошо было.

— Никогда больше я не покорюсь ему, — прохрипела девушка и, открыв глаза, безумно посмотрела на няню. — Тем более сейчас, когда знаю, что Андрей любит меня. Мы с ним хотели убежать.