Всегда интересно узнать о иных, прозаических и драматургических, гранях прославленного поэта. Галич начинал свою творческую жизнь сначала как актер, потом как драматург, как прозаик он остался в истории литературы автором автобиографической повести «Генеральная репетиция» и незаконченного юмористического романа «Блошиный рынок». Большинство его пьес – забавные безделицы вроде экранизированного «Вас вызывает Таймыр». По этой причине можно сказать, что из всего его непоэтического наследия заслуживают внимания лишь пьеса «Матросская тишина» и описывающая театральные мытарства вокруг нее повесть «Генеральная репетиция».
Поскольку в последней главное – сама пьеса, то она приведена в повести без сокращений, поэтому «Матросскую тишину» можно отдельно и не читать. Однако, сравнивая два этих произведения, можно смело сказать, что пьеса Галича – шедевр драматургии, гораздо тоньше и глубже, деликатнее и не так плакатно поднимающая неудобные для советского официоза темы, чем «Генеральная репетиция», называющая вещи своими именами порой грубо и открыто, что делает ее скорее вещью публицистичной, чем художественной. С одной стороны, это понятно: «Матросская тишина» писалась не один год и была закончена где-то в 1957 году, когда Галич, как он сам считает, многого не понимал, а «Генеральная репетиция» была завершена автором фактически накануне его эмиграции.
С другой стороны, так открыто, как Галич в «Генеральной репетиции», о проблемах советского антисемитизма «застойных» лет, проклюнувшегося еще в «оттепельные» годы и прикрывающегося неким «антисионизмом», в те годы не осмеливался писать никто. Надо отдать автору должное, эта повесть имеет большую публицистическую силу, избавляя читателя от иллюзий мнимого советского интернационализма. Но стоило ли превращать декларируемо художественное произведение в сведение счетов, где все герои к тому же названы своими именами? Вот в чем вопрос. В этом отношении более компромиссная «Матросская тишина», в которой еврейская тема тоже есть, воспринимается как-то органичнее. Вы возразите, сказав, что эта пьеса – об отношении отцов и детей в первую очередь, и лишь потом – о евреях. Однако, почти бабелевская по силе смачность некоторых диалогов пьесы заставляет задуматься об обратном.
Галич написал пьесу о конфликте поколений и их примирении вследствие общей трагедии Холокоста, по ту сторону жизни и смерти. Когда он ее создавал, надеялся на то, что фашистские зверства в отношении евреев отрезвят советских людей от бытового антисемитизма. В этом отношении «Матросская тишина», безусловно, - идеалистическая пьеса, не лишенная иллюзий. Почему тогда полностью трезвая и горькая «Генеральная репетиция», лишенная каких бы то ни было мыслительных химер, производит столь обескураживающее впечатление? Наверное, дело в том, что то, что в стихах и песнях Галича завораживает своей болью, искренностью, в прозе нуждается в каком-то флере художественности, фиктивности, придающим ей ощущение гармоничной целостности, законченности.
Видимо, по этой причине нон-фикшн, посвященный какой-то трагедии так трудно читать (примеров полно – от «Хладнокровного убийства» и «Бабьего яра» и «Блокадной книги»), но это не значит, что он не нужен. Просто «Генеральная репетиция», кстати весьма нестандартно, ассоциативно и нелинейно построенная, - это не совсем проза, а некий гибрид мемуаров и публицистики, чисто познавательного значения которого никто не отменял. Ну а уж если вы до сих пор верите в советские идеологические иллюзии, при этом оставаясь честным человеком, то прочитать вам это стоит. Однако, начать стоит все же с пьесы «Матросская тишина» и неплохой ее экранизации – фильма «Папа» (2004), где режиссером и исполнителем главной роли выступил Владимир Машков.