Приятель – убежденный холостяк – был у меня в гостях. Долго смотрел на две фотографии в рамочках. На стенке над рабочим столом.
На одной – дочь. В белом платье и с белой сумкой в руках. На другой внучка. Рука на поясе, голову повернула к зрителям.
Рассматривал-рассматривал и сказал, что не понимает ценности семейной жизни. В который раз говорит: любимая тема.
А что ответишь? Ничего. Потому что все внутри, словами невозможно объяснить: «Другому как понять тебя»?
Это они в Краснодаре. Ехали с Урала на своей машине несколько дней. Помню, как я беспокоился. Чего только в голову не приходило! Гнал безумные гадкие мысли.
Затем они вернулись. Все было хорошо. Вошли в дом – счастливые и радостные. И я на них смотрел – тоже счастливый и радостный. Как это объяснишь? Никак. Это только чувствовать можно.
Мне кажется, что убежденного холостяка понять можно. А вот ему – нашего брата – имеющего детей и внуков – трудно.
Он рассказывал всегда одно и то же. Что рядом с ним никто не «стонет», не пристает с глупостями, на заставляет душу выворачивать. Что он свободен. И у него нет ответственности. И нет беспокойства.
Жизнь посвятил профессии. Все время на работе. Придет домой – может валяться на диване. Отдыхать. И никто слова не скажет.
Надо общение - встретится с кем-нибудь, порадуется другому человеку. И снова один. Снова предоставлен себе.
Защищает независимость - страстно, с волнением. В семье видит элемент рабства.
А я вчера был у дочери. Внучка, видимо, что-то не сделала по школе. Или домашнее задание проигнорировала, или двойку схватила. Волнуется, что влетит от матери и от бабушки.
А я всегда ее защищаю. С раннего ее детства. Не могу слышать, как ребенка ругают. Конечно, умная педагогика меня осудит. Но я ничего с собой поделать не могу.
Вот и сейчас – сказал, что все будет хорошо, что девочка исправится, потому что она умная и добрая.
Собрался уходить, а она просит меня задержаться. Вдруг бабушка с матерью набросятся с упреками? А дедушка защитит.
Смотрю в ее глазки. Чувствую ее тепло. И у меня на душе тепло. Конечно, задерживаюсь. И еще раз прошу наших женщин не ругать – ребенка. Они ухмыляются, и я по лицам понимаю, что гроза миновала, что можно уходить.
Поймет это убежденный холостяк? Вряд ли.
Или внучка вдруг написала замечательное сочинение. И учительница похвалила, даже прочитала всему классу. И я радовался, и мне хорошо было. Как расскажешь?
Разговариваем о жизни. И я убеждаюсь, что мы люди с разных планет. У нас даже радости и печали разные. Потому что мне уже давно не надо что-то целиком для себя одного.
И еще: мне по-настоящему страшно оказаться в его ситуации. И ему - в моей.