Его самая заветная надежда, как сказал мне один из немногих близких ему людей

Его самая заветная надежда, как сказал мне один из немногих близких ему людей, состоит в том, что никто не войдет в его жизнь без пользы. Он не говорит об этом публично и ни на мгновение не верит, что такая надежда может быть полностью реализована, но она очень дорога его сердцу; и ни один человек, побуждаемый такой надеждой и, таким образом, обращающий все свои мысли к бедным, трудолюбивым, неудачливым, не в состоянии завоевать почет у Книжников; ибо у нас сейчас Книжников так же много, как и тогда, когда они были причислены к фарисеям. Это не первый случай в мировой истории, когда Писцы не смогли выразить свое признание тому, чья работа не принадлежала к числу великих и богатых.