Шагала она очень быстро, мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать.

Шагала она очень быстро, мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать. Она остановила такси, а поскольку мне деньги дали только на автобус, я предупредил ее. Она улыбнулась, сказала, что у нее есть с собой деньги, и велела шоферу ехать в «Приятную виллу».
   — Но, тетя Дейзи, мы там больше не живем!
   Я решил, что она впопыхах забыла про это.
   — Знаю. Но мне нужно переодеться.
   Я потихоньку осмотрел ее наряд: светло-коричневые брюки и бледно-желтая блуза с длинными рукавами, которые она подвернула до локтей. Я испугался, что мы задержимся, нужно ведь скорее ехать к дедушке, и сказал, что она очень красиво одета, не нужно переодеваться.
   — Спасибо. Но мне надо одеться соответственно.
   Она попросила таксиста подождать, и мы пошли к ней. Я сидел в большой комнате, а она скрылась в другой. В комнате было полно нот, целых три пюпитра разной высоты и еще две скрипки. В комнате было неприбрано, но я здесь успокоился.
   Через несколько минут я услышал стук ее каблуков. Тик-ток, будто очень громко тикают часы. Я повернулся навстречу ей — я никогда не забуду, как она была одета. Длинная черная юбка, очень красивая, и черная блуза с длинными рукавами, сшитая из ткани, в которой что-то мерцало, как звездочки. И черные туфли. На шее у нее была нитка жемчуга.
   Я узнал этот наряд — она так одевалась на важные концерты Бомбейского симфонического оркестра, а я смотрел с балкона, когда она выходила со скрипкой в футляре и садилась в такси. И всегда думал, что она великолепна, как журнальная картинка.
   А теперь она так оделась ради дедушки. Она была самая потрясающая леди, которую я видел в жизни. У меня стоял комок в горле. Мы сели в такси, и она велела водителю побыстрей ехать в «Шато фелисити».
   Дверь резко отворилась. Отец выглядел не на шутку встревоженным.
   — Ты где был? Заставил нас волноваться в такое время!
   Но тут отец заметил тетю Дейзи. Ее ослепительный туалет произвел впечатление.
   — Прошу вас, входите. И извините нас. Он что, вытащил вас с важного выступления?
   — Но это и есть мое важное выступление, — ответила она. — Вы проводите меня?
   Мы пошли в дедушкину комнату, где все собрались. Мама сидела у дедушкиной постели, держа его за руку. Рука почти не дрожала. Дядя Джал и Мурад стояли позади маминого стула. Махеш ерзал на своей табуретке в углу, маясь оттого, что ничего не должен делать с больным.
   Мама оглянулась и, увидев тетю Дейзи, стала, так же как папа, извиняться за мою настырность.