Маму это огорчает, она говорит отцу, что это несправедливо.

Маму это огорчает, она говорит отцу, что это несправедливо — сначала Куми не давала бедному Джалу слово сказать, теперь то же самое делает он. Отец не согласен — Джал вправе говорить на любую тему, за исключением только одной.
   Дядя Джал постоял с несчастным видом у дверей в гостиную. По старой привычке подправлять свой допотопный слуховой аппарат он часто дотрагивался до уха, хоть новый прибор не требовал настройки. Постояв, он возвратился к себе, не дожидаясь дальнейшего.
   — Сколько тебе объяснять? — сквозь зубы проговорил отец.
   — Что объяснять? — Мурад действительно не понимал, в чем дело.
   — Ты вступаешь в молитвенное пространство без очищения. После стрижки человек нечист, пока не примет душ и не вымоет голову.
   — Идиотство. Я даже не прикоснулся к твоей священной горке.
   — Пятнадцать футов, я тебе говорю! Это минимальное расстояние!
   — Успокойся, Йездаа, — умоляюще сказала мама, — он в следующий раз будет помнить.
   — Двадцать первый век, а ты все еще веришь в эту чушь. Прискорбно, — заявил Мурад.
   — Хорошо, можешь скорбеть, — ответил отец.
   — Нет, Йезад, прошу тебя, не говори так. Я не хочу, чтобы кто-то скорбел, — умоляла мама.
   Когда отец взвинчивает себя до определенного состояния, Мурад начинает нарочно дразнить его. Мурад больше не боится отцовского нрава, который так пугал нас в детстве.
   — И откуда у тебя точная цифра? Зороастр на ухо шепнул?
   — Твой сын — он остроумец с половинкой! И не говори «Зороастр» — это греческое извращение имени нашего пророка, надо говорить Заратуштра. И прежде чем высмеивать меня, прочитай Священное Писание: «Вендидад», фаргард семнадцатый, в котором точно указано расстояние.
   — Извини, папа, у меня нет свободного времени на чтение всей этой интересной литературы. Мне бы с учебой справиться.
   Уже несколько лет, с тех пор как мы уехали из «Приятной виллы», отец ничего не читает, кроме религиозных книг, будто наверстывает потерянное время. Помимо священной горки, книгами завалена родительская спальня — томами по истории парсов и зороастризма, разными переводами «Зенд-Авесты», толкованиями «Гатов», комментариями, трудами Зеннера, Шпигеля, Дарукханавалы, Дабу, Бойс, Дхаллы, Хиннельса, Караки и многих, многих других. Некоторые книги попали к нам из книжного шкафа дедушкиного отца, на них есть его экслибрис: «Маразбан Вакиль». Но и наш отец накупил великое множество книг. Мама как-то попыталась сказать, что нет нужды покупать все книги, существуют же библиотеки, откуда их можно брать. Но вскоре мама сдалась, потому что отец жаловался, что его дух лишают хлеба и воды.
   Но укол насчет свободного времени для чтения сильно задел отца. После «Бомбейского спорта» он нигде не работает. Магазин потом открылся под новым названием: «Спортивный инвентарь Шиваджи», но супруга хозяина не позвала отца обратно. Инвестиции денег от продажи «Приятной виллы» давали доход, которого хватало и на домашние расходы, и на уход за дедушкой. Мама завела новые конверты для новых расходов. Но после дедушкиной смерти мама выбросила их, она сказала, что теперь не нужно так строго экономить. Мама не возражала против того, чтобы отец не работал.
   В общем и целом, она радовалась его религиозному пылу, соглашаясь, что вся цепь событий, начиная с дедушкиной травмы и кончая убийством мистера Капура, была предназначена Богом для того, чтобы возвратить отца к вере.
   Однако отец, задетый язвительной ремаркой Мурада, обратился к ней — совсем как ребенок, которого шлепнули без предупреждения. А когда она видит отца в таком состоянии, то начинает вести себя как наседка. Мама сделала попытку прогнать Мурада в душ.