Дядя, ты потрогай! — закричал Джехангир, стискивая подбородок деда, — гладкий и мягкий, как раньше был!

Дядя, ты потрогай! — закричал Джехангир, стискивая подбородок деда, — гладкий и мягкий, как раньше был!
   Джал заколебался.
   — Потрогай, так приятно!
   Джал наклонился и нежно погладил Наримана по лицу:
   — Джехангир прав. Ты лучше выбрит, чем я.
   Нариман улыбнулся:
   — Это Йезад… пов-повинен в моем пре…
   — Преображении? Да?
   Джал обернулся к Йезаду. Тот смотрел в другую сторону.
   Зато Роксана рассыпалась в восторгах:
   — Маникюр, педикюр, уход за лицом, все! Йезад навел папе полную красоту!
   Мурад спросил, не открыть ли папе салон красоты — Salon de Веаtu de Monsieur Chenoy.
   — Чуть-чуть выучил французский и уже болтает! — с гордостью сказал Йезад.
   — Знаешь, папа, — раздумчиво сказал Джехангир, — если бы ты специализировался на стариках, у тебя было бы столько клиентов! Я думаю, есть много старых людей, которые…
   Голос его оборвался.
   Зато Джал вскочил со стула и пылко обнял Йезада:
   — Какой же ты хороший человек. У меня просто слов нет!
   — Да за что меня благодарить, — буркнул он и, изнывая от неловкости, высвободился из объятий Джала.
   Роксана спросила, не съест ли отец пирожок с мясом из принесенного Джалом пакета. Нариман отрицательно покачал головой, но шепнул Роксане, что ему нужна утка.
   Доставая утку, она заметила, как Йезад сжался на стуле, потом поднялся на ноги и незаметно двинулся к балкону. Ну что ж, улыбнулась она про себя, здесь он нам не помощник.
   Человек, который принес записку, уставился на стакан в руке открывшего дверь Йезада, на вставные челюсти, бултыхающиеся в воде. Он перевел взгляд на рот Йезада, будто стараясь определить, остались ли там еще зубы.
   Йезаду стало смешно.
   — Это не мои, у меня собственные зубы. А эти принадлежат старику-отцу.
   — А я удивился…
   И он вручил Йезаду записку.
   От миссис Капур. Прошло три недели после смерти ее мужа. Йезад поставил стакан и вскрыл конверт.
   Слуга ждал.