Мы не жулье, сэр.

Мы не жулье, сэр. Мы трудимся ради улучшения условий жизни людей, мы защищаем интересы жителей округи, стараемся помогать беднейшим слоям…
   — Я вам так помогу, если вы не заткнетесь! И нечего лекции мне читать!
   — Сэр, не надо угрожать нам! Мы вам сообщили про закон, вы должны переделать вывеску. Не сделаете это в течение недели — вам же хуже будет.
   Капур пошел грудью на них, заставляя пятиться, напирая, оттесняя к двери.
   — Вы что, запугать меня хотите, травоеды уличные? Да вы знаете, кто я? Меня молоко Пенджаба взрастило! Сале бхонсди ке бхарве! Я вам так рыла начищу!
   Они уже допятились до выхода, последний толчок Капура заставил их скатиться со ступенек на тротуар.
   — Ну, ты об этом пожалеешь! — прошипел один.
   Капур яростно хлопнул дверью. «Погубили мне утро», — кипятился он. Сунул конверт в стол Йезада, подобрал со стула черный пояс от костюма и прошел к себе. Йезад последовал за ним. Потрясенный происшествием Хусайн замыкал шествие.
   — С вами все в порядке, сахиб?
   — Все хорошо, — буркнул еще не остывший Капур.
   — Еще чаю, сахиб?
   — Сколько чая может человек выпить? Чай проблемы не решает!
   Он всмотрелся во все еще бледное лицо Йезада.
   — Не говорите мне, что и вы напуганы.
   — Не напуган. Встревожен. Может быть, какая-то неувязка у них в шакхе.
   — Пожалуйста, сахиб…
   Хусайн переминался с ноги на ногу.
   — Сахиб, я хотел сказать… нехорошо ссориться с Шив Сеной. Их нельзя одолеть.
   — Я знаю, что такое Шив Сена. Не волнуйся.
   — Нет, сахиб. — Хусайн еле сдерживал слезы. — Когда разрушили мечеть Бабри, когда в городе начались беспорядки, эти люди столько невинных поубивали, я своими глазами видел, запирали в домах, а дома поджигали, набрасывались с ножами и с палками…
   — Все будет хорошо, Хусайн-миян, — обнял его Капур, — тебе нечего бояться. Они набрасываются только на бедных, на слабых набрасываются. Вся эта уличная мразь, они же трусы в душе. Я прав, Йезад?
   — Конечно, — автоматически ответил Йезад, стараясь взять себя в руки.
   Хусайн покачал головой и вышел. Капур попросил Йезада помочь ему привязать бубенчики на запястья. Звон бубенчиков вернул ему присутствие духа.
   Дверь магазина они открывали с осторожностью, проверяя, не болтаются ли эти типы поблизости и не вызвали ли они подкрепление.
   Но улица пребывала в состоянии нормального здорового безумия, тротуары запружены толпой, проезжая часть — ревущими машинами.
   Время шло к десяти, и Хусайн занял свое место перед магазином. Появились первые посетители с детьми, и громкое «хо-хо-хо» Капура вновь огласило торговый зал.