Джал и Куми отошли в сторонку, исподтишка бросая на него негодующие взгляды.

Джал и Куми отошли в сторонку, исподтишка бросая на него негодующие взгляды. Он знал причину: он опять обижает мать, довел ее до слез. Привыкли они к тому, что родители вечно ссорятся, невесело подумал он. Привыкли видеть мать обиженной, а отчима наверняка считают источником всех бед. Как бы ему хотелось объяснить, что он не желает ей зла, что он так же бессилен здесь, как они.
— Не надо, папа! Не ходи на террасу! — внезапно выкрикнула Куми.
Ясмин успокоила дочку поцелуем, а потом отослала детей делать уроки.
— Сейчас не время ссориться и ворошить прошлое, — умоляюще сказал Нариман, — сейчас может что угодно случиться!
— Если может что угодно случиться, то ты ничему не можешь помешать! Эту женщину надо в психушку отправить, ей нужна профессиональная помощь!
— Может быть, ты права, но прежде всего надо заставить ее спуститься с крыши.
— Сама спустится, когда устанет. Сколько она может стоять на парапете и петь?
— А вдруг у нее закружится голова и она упадет? Ты хочешь, чтоб смерть бедняжки была на нашей совести?
Ясмин неохотно уступила.
Выскочив на лестничную клетку, он услышал голос Люси. Взбежав на крышу, увидел ее на парапете — волосы распущены по плечам, как она носила раньше, хрупкая и юная в сгущающихся сумерках. Беспечно пританцовывающая фигурка четко рисовалась на фоне серого неба.
Нариман сделал шаг вперед — мокрый камень под ногами напомнил ему, как скользко должно быть на парапете.
Отцовский враг со своим старшим сыном прятались за огромной цистерной. Оба махали Нариману, подзывая к себе. Арджани шепотом сообщил, что они пытались урезонить Люси, но их старания только сердят ее, потому и укрылись за цистерной.
— Надо что-то делать, не дай бог, поскользнется и упадет с крыши, — шептал Арджани, — бедная женщина, за что ей такая смерть, а потом, представляете себе, как нам придется разбираться с полицией?!
Нариман осторожно выглянул из-за цистерны.
— Как вы думаете, что нам теперь делать? — прошелестел младший Арджани.
— Ядумаю, вам лучше всего убраться с крыши, — ответил Нариман.
Оба с облегчением на цыпочках побежали к выходу. Старший Арджани еще пролепетал на бегу слова благодарности и что-то насчет прощения и забвения.
Оставшись наедине с Люси, он начал тихонько подпевать ей.
— «О прошлом тоскуя, мы вспомним о нашей весне…»
При первых звуках его голоса она смолкла. Круто повернувшись на самом краешке крыши, обвела ее взглядом.
— Привет, Нари, — улыбнулась Люси, увидев его у цистерны.
Его кольнуло в сердце от этой улыбки.
— Как ты, Люси?
— Я скучала по тебе.