Вилас приветственно помахал Йезаду с крыльца запертого книжного магазина, указывая на место рядом с собой.

Вилас приветственно помахал Йезаду с крыльца запертого книжного магазина, указывая на место рядом с собой.
   — Поздно, — отказался Йезад, разминая шею в надежде избавиться от боли в затылке.
   — Ты чем-то расстроен? Что случилось?
   — Да Капур… Ты же знаешь, он собирался выставить свою кандидатуру на выборах. Теперь все отменяется. Говорит, жена запретила.
   — Мило, — расхохотался Вилас. — Пенджабец у жены под каблуком — большая редкость.
   — Понять не могу, что с ним происходит. Но моя прибавка накрылась.
   У крыльца появился чернорабочий с пустой корзиной и остановился на почтительном расстоянии. Дожидаясь, когда писец обратит на него внимание, он вытащил из складок тюрбана письмо и пытался расправить бумагу.
   — Твой клиент, — усмехнулся Йезад и двинулся дальше.
   Боль спустилась ниже и, как острый нож, застряла между лопатками. Йезад растирал шейные мускулы, поворачивал голову вправо-влево, вверх-вниз. Пошел не прямиком к станции, а выбрал кружной путь — обогнул Дхобиталао и двинулся вниз по Принцесс-стрит. Дышалось плохо, он запыхался. Вдох на пять шагов, скомандовал он себе, выдох на восемь. Вдох на пять, на восемь — выдох…
   Облако дизельного выхлопа вызвало кашель. Проклятая отрава. Ну как можно глубоко дышать в этом городе? Разве что залезть в Капуровы старинные фотографии. Оказаться на старой Хьюз-стрит… Разговор с Виласом только распалил его. Виласу легко давать советы: прояви терпение, найди мотивацию для Капура… А у него голова кругом идет от неразрешимых проблем…
   Мимо промчался мотоциклист в кислородной маске. Скоро все начнут носить такие маски, а что делать? Хорошо бы найти маску, которая фильтрует проблемы мира…
   Его окликнули:
   — Сахиб-джи…
   Йезад оглянулся — звал человек из лавки, торговавшей благовониями у входа в храм огня. Вадияджи.
   — Сахиб-джи, сукхад возьмете? У нас настоящий, с Малабара.
   Теперь Йезад отметил, что на торговце бархатная молитвенная шапочка. Отец такую носил, вспомнилось Йезаду. От сандала он отказался и пошел было дальше, но сделав несколько шагов, оглянулся, вернулся к воротам и шагнул во двор. Во дворе ни души, но к столбу цепями привязаны два велосипеда. Скорее всего, часнивалы, сообразил Йезад, доставят част семьям, где собираются проводить молитвенные собрания. Господи, сколько прошло времени с тех пор, как он участвовал в часни… почти забыл вкус папри и малидо…
   Он остановился перед дверью в храм, вспомнив, что у него непокрыта голова. Можно прикрыть голову носовым платком — впрочем, он же не собирается заходить в храм.
   Внутренность храма тонула в полумгле, но можно было различить выложенное камнем пространство, похожее на длинную веранду, и каменный парапет, за которым совершаются омовения. В дальнем конце виднелась одинокая фигура, человек вытирал лицо и руки, готовясь приступить к молитве.