Роксана увидела машины и отступила на край тротуара.

Роксана увидела машины и отступила на край тротуара. У Йезада вырвался вздох облегчения. Она дождалась паузы в движении и перебежала улицу. Заторопилась по другой стороне неровным шагом смертельно усталого человека. На нее было больно смотреть. Отсюда, с балкона, так хорошо было видно, как ссутулились ее плечи. Его любимая Роксана. Бремя жизни постепенно стирает ее красоту, а он бессилен и ничем не может помочь жене. Почему, ну почему, если его душа полна любви к ней, с его языка срываются слова, исполненные раздражения и враждебности, стоит им оказаться вместе?
   Шло время, он стоял на балконе, наблюдая, как облака принимают вечерние цвета. Заходящее солнце обвело их края медными каемками. Он смотрел на хаос телевизионных кабелей и радиоантенн, электрических и телефонных проводов, исчеркавших небо. Таким и должно быть небо над городом, олицетворяющим хаос, думал он. Дикая путаница проводов, протянутых между домами, переброшенных через улицы, нелепыми петлями свисающих с деревьев, пьяно взбирающихся на крыши, — дикая путаница, в сети которой бьется квартал.
   — Мне утка нужна, — донесся из комнаты голос Наримана.
   Йезад оторвался от перил, на которые облокачивался, повернул голову. Вороны с карканьем взмыли в опутанное сетями небо. Он подождал. Нариман позвал опять.
   Как быть? Это не его дело — он же ясно изложил свою позицию Роксане, и уж на этом-то он должен настоять… В любом случае, она скоро вернется.
   Сумерки наполнились птицами, устраивающимися на ночлег, и летучими мышами, приветствующими темноту. Он смотрел, как они носятся среди проводов.
   — Пожалуйста, мне очень нужна утка.
   Слова бессмысленно плавали по комнате. На балкон робко выглянул Джехангир.
   — Папа, дедушка хочет пи-пи.
   — Слышу. Сейчас мама придет.
   Нариман звал все громче:
   — Утку, я больше не могу…
   Его голос то смолкал, то снова взывал о помощи.
   …Роксана услышала мольбу, открывая дверь.
   — Вы что, оглохли все? Бедный папа просит утку!
   — И что я должен сделать? — спросил Йезад.
   — Утку ему подать. Что! Не в крикет же играть с ним, — огрызнулась Роксана, наклоняясь за уткой.
   Йезад покачал головой:
   — Я не прошу тебя о помощи! Но папе помочь, когда меня нет, ты мог бы?
   Йезад снова покачал головой:
   — Я с самого начала сказал и детей предупредил: не касаться судна и утки!
   — В чем дело? Я все держу в абсолютной чистоте!
   Роксана посоветовала мужу вспомнить, чему учил Ганди: «Нет ничего благородней, чем служение слабым, дряхлым и несчастным».
   Он ответил, что Ганди тут ни при чем, поскольку ничего из его учения в Индии так и не сработало.
   — Отдал Пакистан и создал проблемы для страны.
   — Выступаешь как религиозный фанатик из Раштрия Севак Сангха, стараешься опорочить человека святой жизни. Вместо того чтобы поднимать шум из — за утки, радовался бы тому, что наши дети учатся понимать, что такое старость и сострадание. Это подготовит их к жизни, научит быть хорошими людьми.