Услышав свое имя, он рывком вернулся в настоящее — учительница рассказывала о проверке домашних заданий.

Услышав свое имя, он рывком вернулся в настоящее — учительница рассказывала о проверке домашних заданий. Конечно, Джехангир ведь объяснял ее идею на дне рождения Наримана. Всего четыре месяца назад… а кажется, будто так давно…
   Он кивнул с озабоченным видом:
   — Очень интересно.
   — И я возлагала такие надежды на класс. Но теперь я вынуждена приостановить проект. Видите ли, трое учеников, не выполняя заданий, платили деньги контролеру, чтобы получать хорошие оценки.
   Джехангир вперился взглядом в отцовские ботинки, в собственные, в туфельки мисс Альварес, оставляющие открытыми пальцы, каждый из которых заканчивается прелестным рубинчиком. Но потом слезы размыли картину, и рубины превратились в один длинный темно-красный мазок.
   Йезад все изображал сожаление и осуждающе покачивал головой. Он силился понять, при чем тут Джехангир. Платить за оценки он не мог, у него нет денег, к тому же он аккуратно выполнял все домашние задания, и он же контролер…
   Но в уме уже зарождалось подозрение.
   — Вы поймали эту троицу?
   — Да. И контролера, который брал деньги. — Она обняла за плечи своего ученика, жестом и указующим, и защищающим его.
   Йезад поднял брови, взглянул на сына, потом на нее.
   Она печально кивнула:
   — Не знаю, что сказать.
   Теперь его тошнило от школьного запаха. Он снова взглянул на сына, ожидая объяснения. Но Джехангир не отрывал глаз от обуви.
   — Я тоже была в шоке, когда узнала, — проговорила мисс Альварес. — Меня поразили не те три жулика.
   Она покраснела, употребив это слово.
   — Я хочу сказать, они все равно не учатся, их учеба не интересует. Это дети из богатых семей, родители считают, что за деньги можно все в жизни получить. Но Джехангир всегда был моим золотым мальчиком.
   Она помолчала.