Мой отец остается один-одинешенек, в руках чемодан с пятью миллионами рупий, ни транспорта, ни охраны, на улицах полный хаос.

Мой отец остается один-одинешенек, в руках чемодан с пятью миллионами рупий, ни транспорта, ни охраны, на улицах полный хаос.
   Мысли, одна другой страшней, приходили ему в голову. Если плохие люди догадаются, что у него в чемодане целое состояние наличными, его могут убить, и никто ничего не узнает. Или он может погибнуть при следующем взрыве — а они все продолжаются. Действительно, погибли сотни людей, их трупы так и не обнаружились. «Если я погибну, — испугался мой отец, — в банке могут подумать, что я воспользовался ситуацией и убежал с деньгами». Это страшило его сильнее всего — мысль, что он может потерять доброе имя.
   — А не мог он укрыться в магазине или в доме? — спросил Мурад.
   — В домах, в магазинах — везде заперли двери. Народ ведь думал, что в город вступил противник. Отцу оставалось только одно — пробираться к банку. Он читал молитву «Ятха аху варья» и шел дальше.
   Он шел осторожно, прятался под арками, в крытых галереях и до банка добрался только через несколько часов. Двери банка тоже были заперты. Отец барабанил в дверь, звал и кричал, пока не появился охранник. Он узнал отца, который каждую неделю приезжал в банк с деньгами, и сразу впустил его.
   — Но что это были за взрывы? — спросил Джехангир.
   — Сейчас объясню. Понимаешь, тогда шла война, и в порту стояли два британских судна, груженные боеприпасами. Произошла авария, корабли взорвались в порту, и снаряды полетели на город. Масштаб бедствия выяснился только позже, в тот день погибли тысячи людей.
   В банке оценили храбрость отца, его решительность, но превыше всего — его честность. Когда на ежегодном собрании его награждали часами, президент выступил с речью, он говорил о храбрости моего отца, а потом сказал: как часы должны точно показывать время, так поступок мистера Ченоя должен считаться точным определением того, что есть честность.
   Йезад помолчал.
   — Когда ваш дед оказался в смертельной опасности, он боялся не жизни лишиться, а своего доброго имени. Рассказывая мне эту историю, он всегда заканчивал ее словами: «Помни, у тебя все могут отнять, но никто не может отнять у тебя порядочность, если ты хочешь оставаться порядочным человеком. Утратить порядочность можешь только ты сам, своими поступками».
   — Пусть слова папиного отца навсегда запомнятся вам, — сказала Роксана. — Понятно?
   — Да, мама, — сказал Джехангир.
   — А ты, Мурад?
   Он кивнул.
   Тишина в квартире. Семья заснула уже с час назад, и вдруг Нариман заговорил.
   Роксана молила Бога, чтобы отец умолк, прежде чем проснется Йезад.
   Но отец повысил голос:
   — Ты позоришь само понятие отцовства! Когда ты называешь шлюхой женщину, которую я люблю, когда ты называешь этот дом ранвадой, борделем, потому только, что я пригласил ее в гости, я теряю всякую надежду найти общий язык с тобой!