Витая в облаках оптимизма, он чуть не прозевал свою остановку.

Витая в облаках оптимизма, он чуть не прозевал свою остановку. В последнюю секунду выпрыгнул и зашагал, насвистывая, к дому.
   Роксана бросилась к нему из кухни, прижимая палец к губам: у папы был ужасный день, он, видимо, не спал прошлой ночью, и весь день прошел в полубреду.
   Стоя у дверей, они услышали Наримана:
   — Люси, любовь моя, мой милый кларнетик, дай я сыграю нежную мелодию на тебе…
   Роксана подняла брови и прикрыла рот ладонью. Детей надо увести из комнаты, чтобы не слышали… Как странно, руки у папы в покое, а мозг возбужден. Мурад может оставаться на балконе, а Джехангиру придется перенести учебники с обеденного стола в маленькую комнату.
   — Здесь больше места, — воспротивился Джехангир, который напряженно вслушивался в прерывистую речь деда, стараясь разобраться в этой словесной головоломке.
   — Делай, что я говорю, — шепотом потребовала мать. — Стол нужен для обеда.
   Она выставила сына в соседнюю комнату и закрыла дверь. Джехангир надулся — не дали ему разобраться в дедушкиных секретах.
   — Приди ко мне и будь моей любимой, — ясно выговорил Нариман, — все радости любви докажут нам…
   — Папа, ты будешь обедать? — спросила Роксана, расставляя тарелки.
   Он застонал. Йезад посоветовал не трогать Наримана, раз ему сегодня не по себе, пускай лучше отдыхает, и не стоит ему загружать себе желудок.
   Она кивнула.
   — Кстати, Йездаа, надо завести часы.
   Мурад с балкона услышал ее слова. С нарочитым безразличием прошел мимо родителей, юркнул в кухню, подставил табуретку, забрался на нее и открыл стеклянную дверцу. Пошарив под маятником, нашел блестящий хромированный ключ и вставил в часы.
   Йезад шел по коридорчику в сортир и услышал скрип пружины.
   — Ты что это делаешь?
   — Часы остановились, — ответил Мурад.
   Йезад молча снял сына с табуретки и потащил его в маленькую комнату к Роксане.
   — Я его убью, — негромко сказал Йезад. — Прямо сейчас, на твоих глазах. Возьму и убью.
   — Успокойся, Йездаа, — всполошилась Роксана, — объясни мне, что он сделал?
   — Заводил часы.
   Роксана попятилась-от взбучки за такое преступление Мурада трудно уберечь.
   — Подожди, давай спросим, почему он это сделал, если прекрасно знает, что нельзя. Скажи нам, Мурад.
   Мурад вызывающе молчал. Джехангир следил за этой сценой, съежившись за столиком в углу.