Он продолжал щелкать газовой зажигалкой, выбивая из нее снопы искр.

Он продолжал щелкать газовой зажигалкой, выбивая из нее снопы искр.
   Роксана выхватила зажигалку из его рук и со стуком припечатала к столу.
   — Я тебе прямо говорю: если ты выставишь папу, можешь считать, что выгнал и меня.
   Ультиматум застал его врасплох.
   — Вот как? — сказал он после паузы. — Так мало я значу для тебя, так мало семья значит для тебя?
   — А папа что, не семья?
   Рассудив, что нет смысла спорить о дефинициях, Йезад покинул кухню, уселся за стол и стал играть с тостером, снова и снова нажимая и отпуская рычажок. Как все запуталось в его жизни, думал он, хоть бы Капур начал планировать свою избирательную кампанию, до выборов всего три месяца. Обещанное повышение, по крайней мере, позволит решить денежные проблемы.
   — Пружину сломаешь, папа, — сказал Джехангир.
   Йезад вздохнул и отодвинул тостер, как раз когда Роксана поставила на стол кастрюлю, нарезала хлеб и положила по ломтю перед каждым прибором. Оставшийся, шестой, положила на тарелку Йезада и позвала мальчиков.
   — Что на обед? — осведомился Мурад.
   — Ирландское рагу. — Мать наполнила его тарелку картошкой с луком и подливкой.
   — А где баранина? — поинтересовался Мурад.
   — Хороший вопрос, — ответил Йезад, — видимо, в Ирландии пасется.
   Он обмакнул кусочек хлеба в подливку и принялся за еду.
   Джехангир последовал примеру отца и объявил, что рагу потрясающе вкусное.
   Мать улыбнулась, раскладывая рагу по тарелкам. Когда она взялась за тарелку Наримана, тот после первой же ложки остановил ее — мне больше не надо. Спасибо.
   — В чем дело, чиф? Не нравится постный обед? Поешьте, чтобы не огорчать нашу маленькую Рокси.
   — Прошу тебя. Папа и без того расстроен.
   — Скоро еще больше расстроится. Скоро можем оказаться на хлебе и воде.
   — Прекрати. Как можно быть таким бесчувственным?
   Нариман поднял руку.
   — Я заслужил все, что Йезаду хочется сказать. Вы страдаете от моей недальновидности. Действительно, было глупо с моей стороны записать квартиру на них.
   Он размял картофелину на тарелке и продолжал, не поднимая глаз:
   — Поколениям студентов я преподавал «Лира», но для себя так и не извлек урок. Что ж я за учитель, если к концу жизни не стал умнее, чем в молодости?
   — Что такое «лир»? — заинтересовался Джехангир.
   Нариман проглотил картошку.