— Но зачем бедного Джала обижать? — жалобно спросила Роксана. — Он же дурного слова не сказал…

— Но зачем бедного Джала обижать? — жалобно спросила Роксана. — Он же дурного слова не сказал…
   — Если бы он меньше вертел свой аппарат, а проявил бы больше мужества, так его сестра вела бы себя пристойно.
   — Только не ссорьтесь, прошу вас, — умоляюще сказал Нариман. — Объясните мне, чем Куми так расстроила вас?
   Ему рассказали.
   — Это правда?
   — Может быть, — слабо улыбнулся Нариман.
   — Если вы перевели квартиру на их имя, то вы должны это знать.
   — Прошло столько лет. Несчастные дети, им так много пришлось пережить. Возможно, я что-то и подписал.
   — Очень глупо с вашей стороны.
   — Не понимаю.
   — Все очень просто: вы утратили юридическое право на квартиру. Теперь оспорить это можно только через суд.
   Нариман отвернулся лицом к стене и собрался с мыслями.
   — Им, может быть, приятно некоторое время отдохнуть от меня. Но вы что, считаете, что меня навсегда выставили вон?
   — Единственный способ проверить — это позвонить в дверь и посмотреть, примут ли вас.
   — Ты не волнуйся, папа, они просто тянут время. Хотят, чтобы ты возвратился совершенно здоровым — им так легче будет.
   Она отправилась разогревать обед, Йезад пошел за ней.
   Капризная плита не желала зажигаться. Йезад отключил газовый баллон, забрал у Роксаны зажигалку и прочистил горелку.
   — Надо найти способ перехитрить Куми и Джала, — говорил он. — На самом деле это теперь война умов.
   — Но если они не собираются взять папу обратно…
   Горелка пыхнула огнем.
   — Черта с два. Не выйдет. Раз они играют в эту игру, так придется и нам. Они выкидывают его к нам, а мы выкидываем его обратно к ним.
   — Папа не футбольный мяч. Я не играю в такие игры.
   — Тебе и не надо. Играть буду я.