В то время как голос из вокс-репродуктора, казалось, раздавался по всему гигантскому чреву транспорта

В то время как голос из вокс-репродуктора, казалось, раздавался по всему гигантскому чреву транспорта, вновь и вновь повторял записанные призывы исполнить свой долг, Ларн, как и все остальные, бежал спотыкаясь, согнувшись под тяжестью набитого вещмешка у себя за спиной. Едва ли три часа прошло с тех пор, как сержант Феррес наконец смягчился и, отпустив с учений, позволил им вернуться в свой отсек. Всего три часа, как Ларну, уже совсем измотанному, было дозволено отойти ко сну. И лишь для того только, чтобы через два с половиной часа под вой сирен вырвать из хрупкого забытья, чтобы он спросонья услышал, как сержант Феррес, подняв ребят его взвода с коек, приказывает им готовиться к высадке на планету.

— Будьте бдительны и будьте сильны! — пронзительно кричал голос, который, казалось, стал даже громче, оттого что звук динамиков теперь гулким эхом отражался от металлических потолка и стен. — Сам Император будет вам щитом и доспехами!..

И вот теперь, когда три четверти часа лихорадочных приготовлений были уже позади, Ларна в походном обмундировании вместе с остальными парнями его роты гнали по лабиринту коридоров космотранспорта, словно стадо овец. То тут, то там им навстречу попадались члены флотской команды, давно оставившие свои дела, чтобы их приветствовать, и вместо злорадного смеха, которым те награждали гвардейцев на ранних этапах учений, до них доносились негромкие слова ободрения. Похоже, ощущение близости сражения, в которое их нынешние пассажиры должны будут вскоре вступить, так на всех подействовало, что обычная неприязнь между Космофлотом и Гвардией неожиданно уступила место взаимному уважению. Только сейчас Ларн осознал, что скоро попадет на войну, и у него засосало под ложечкой.

— Да не будет для вас большей награды, чем одобрение Императора! — продолжал надрываться голос в вокс-репродукторе. — Да не будет для вас никакой другой правды, кроме той, что скажут вам слуги Императора!

«Ну вот и все, — подумал Ларн. — После всех учений, инструктажей, приготовлений пришел наконец момент, ради которого все это и устраивалось. Я окажусь на войне. — Но стоило одной этой мысли заполнить его сознание, как он тут же обнаружил, что вслед за первой уже вторая мысль, выходя на главный план, властно завладевает всем его существом. — Недели через три, — вспомнил он, — может, через четыре… Так, кажется, говорил флотский офицер во время краткого инструктажа, который был только вчера. Он говорил, что пройдет по меньшей мере три недели, прежде чем мы увидим настоящие боевые действия».

Сбитый с толку, Ларн хотел знать, что же изменилось за это время. Если еще вчера они были в трех неделях от места сражения, как вышло, что сегодня они уже готовятся к своему первому десантированию?

— В голове гвардейца нет места вопросам! — бил по нервам визжащий в вокс-репродукторе голос. — Любое сомнение есть раковая опухоль, и главные ее симптомы — трусость и страх! Станьте тверды как сталь — и к вам она не пристанет! Мысли гвардейца подчинены трем вещам: беспрекословному исполнению приказов командования, чувству долга, а также любви к Императору!..