При этих словах все заулыбались.

При этих словах все заулыбались. Хоть насмешка и была направлена на него, Ларн улыбнулся вместе со всеми. Голос товарища казался вполне серьезным, но все же Арвин знал, что Дженкс лишь прикалывается. Безупречный гвардеец! Сегодня Ларн прошел инспекцию, грех жаловаться, но даже после двух месяцев базовой подготовки он чувствовал себя гвардейцем не больше, чем в тот день, когда его призвали.

В какой-то момент, пока все вокруг еще продолжали разговор, он вдруг подумал, как же сильно за эти короткие два месяца изменилась его жизнь! На следующий день после памятного разговора с отцом в подвальной мастерской он сел на поезд, который шел до городка Вилланс Ферри, и уже оттуда проследовал в областной центр Дарнанвилль, чтобы официально сообщить о своем прибытии на военную службу. Из Дарнанвилля его направили в отдаленный гарнизон, находившийся в двухстах километрах к востоку, где вот уже два месяца он как будущий гвардеец проходил боевую подготовку.

Он поймал себя на том, что внимательно разглядывает товарищей. Халлан был небольшого роста и темноволос, Дженкс — высокий блондин, но, несмотря на все различия между ними, Ларн не мог не понимать, что на гвардейцев они походили ничуть не больше, чем Леден или он сам. Все они, включая его самого, по-прежнему выглядели теми, кем на самом деле и являлись — простыми парнями с фермы. Как и он, все они были фермерскими сыновьями. Так же обстояло дело и с большинством личного состава полка. Все они были сельскими ребятами, которых только недавно оторвали от земли и которые привыкли к простому и спокойному деревенскому укладу. Вручение официальных повесток навсегда изменило их жизнь. К лучшему для себя или к худшему, но все они в одночасье обнаружили себя призванными в Гвардию. Две тысячи зеленых, необстрелянных новобранцев, которые, прежде чем навсегда покинуть Джумаэль IV, должны были пройти базовую подготовку в местном гарнизоне. Две тысячи кандидатов в Гвардию, которых передали в нежные руки таких людей, как сержант Феррес, с хрупкой надеждой на то, что ко времени, когда они познают вкус настоящего сражения, они уже успеют стать солдатами…

— Что ни говорите, а по мне, так Халлан прав, — прервал нестройную череду мыслей Ларна хриплый голос Дженкса. — Я хочу сказать, каким бы жестким Феррес ни был, ты, по крайней мере, знаешь, что от него ожидать. Кроме того, я полагаю, он честно заслужил это право — быть жестким! Как я слышал, в отличие от всех нас, он, прежде чем сюда попасть, служил в регулярных частях СПО. Возможно, он единственный во всем полку, кто знает все о солдатской жизни. И поверьте мне, в тот день, когда мы высадимся и по нам откроют лазерный огонь, нам крупно повезет, если у нас будет такой командир!

— Так ты уже думал об этом, Дженкс? — спросил Ларн. — О том, как это будет, когда мы в первый раз окажемся в переделке?

В ответ все тут же умолкли, на лицах появилось выражение тревоги и неуверенности. Неловкая пауза затянулась, и Ларн уже стал беспокоиться, не сказал ли он лишнего, не было ли в его поведении чего-то такого — как, например, легкая дрожь в голосе или даже само по себе то, что ему пришло в голову задать такой вопрос, — что дало бы повод остальным начать в нем сомневаться. Но тут Халлан ему улыбнулся, и эта улыбка сказала Ларну, что все они, так же как и он, нервничают при одной только мысли о настоящем сражении.

— Ты, Ларни, не волнуйся, — заверил его Халлан. — Даже если в тебя попадут, я всегда буду рядом, чтобы тебя заштопать.