Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Ресторан и снова замуж. часть 36. Мать и больная Елена. Рассказы Степановны.

Елена бледнёхонькая лежала на кровати у входной двери со стиснутыми губами. Бабушка Настя, видя, что дело плохо, отправила внучек с сыном Фёдором, который с Алексеем забегали каждое утро проведывать мать и Елену. Любушка уже поняла, что мать больна и, остановившись у её изголовья, всё недоумевающе спрашивала: " Баба, почему мама так говорит? Баба, а кто это так разговаривает?" Но Фёдор быстро подхватил на руки притихшую Катеньку и повёл Любашку за руку с собой: " Никто не разговаривает, Любонька. Это вон радио у баушки брякает." Через живот Елены слышался не совсем внятный голос, довольно грубый и резкий. Голос звал и требовал к себе Казакова, называя его то по фамилии, то по имени. Лицо же Елены с закрытыми глазами выражало страдание. Анастасии Фёдоровне уже ранее пришлось столкнуться с подобным случаем со своим супругом, когда он ушёл из жизни от наведённой на него порчи. Муж её никак не мог умереть, пока не пришла старая соседка- знахарка с молитвой и не открыла вьюж

Елена бледнёхонькая лежала на кровати у входной двери со стиснутыми губами. Бабушка Настя, видя, что дело плохо, отправила внучек с сыном Фёдором, который с Алексеем забегали каждое утро проведывать мать и Елену. Любушка уже поняла, что мать больна и, остановившись у её изголовья, всё недоумевающе спрашивала: " Баба, почему мама так говорит? Баба, а кто это так разговаривает?" Но Фёдор быстро подхватил на руки притихшую Катеньку и повёл Любашку за руку с собой: " Никто не разговаривает, Любонька. Это вон радио у баушки брякает."

Через живот Елены слышался не совсем внятный голос, довольно грубый и резкий. Голос звал и требовал к себе Казакова, называя его то по фамилии, то по имени. Лицо же Елены с закрытыми глазами выражало страдание. Анастасии Фёдоровне уже ранее пришлось столкнуться с подобным случаем со своим супругом, когда он ушёл из жизни от наведённой на него порчи.

Муж её никак не мог умереть, пока не пришла старая соседка- знахарка с молитвой и не открыла вьюжку у печи. Только тогда вздутый его огромный живот опал, а изо рта вылетел дымчатый клубок и улетел в трубу русской печи. Муж тогда спокойно умер, намучившись полгода по больницам, где ничего не могли признать.

Вот и здесь, поняла сразу Фёдоровна, что врачи тут не помогут. А старушка соседка давно умерла. Про Казакова слышали и ранее странное, в которое не хотелось верить. И недаром мать давала Елене разные наказы, как оберегаться от него. Здесь же, как поняла бабушка Настя, беда пришла с этими срамными картинками, которые Елена, никогда не видя подобное, с любопытством разглядывала, пока не поняла в чём дело... Но только поздно уже было, хоть и сожгли этот срам.

Мать завыла, убоявшись, как бы с доченькой не приключилось ещё более худшее. Неужели Казаков так мстил им? Но не в её характере было раскисать. Она начала творить молитву. Кое-какие записи ей удалось сохранить от бывшей соседки знахарки. Полистав её разные бумажки с заговорами и старую тетрадку, она нашла то, что показалось ей близким к случаю с Еленой. Но наперёд она всё читала молитвы Отче Наш, Да воскреснет Бог, Живые помощи, Святый Боже, 50-ый и 118 псалмы. Всё, что она знала, что не удалось советской власти запретить помнить. Она не переставая читала Евангелие, псалтирь. Продолжая делать домашние дела, она не убирала молитву из уст.

А сама всё думала, ну почему с её семьёй продолжается, даже спустя много лет после смерти мужа, такая беда... Да неужель тот самый колдун , что навёл порчу на её мужа, продолжает пакостить, даже мёртвый. И за что его чёрные дела продолжают мучить её род. И почему никто иной, как этот нечистый Казаков попал в её семью. Ох, Елена всегда была чересчур доверчива. Уж лучше бы она со Степаном жила. И не ведал бы её тогда этот Казаков. А так не даст он им покоя, и жить со Степаном не даст...

Дочь лежала, как бездыханная, строго сдвинув брови и сжав губы. А жуткий разговор из её вспухшего и твёрдого живота всё продолжался. Анастасия Фёдоровна то и дело крестила её и сбрызгивала святой водой, читая Отче Наш. Голос замолкал, но, спустя время, снова требовал своё,- Казакова. Забегали братья, но Фёдоровна запретила всем до поры до времени заходить в дом.

Она дала Алексею ещё утром адрес Казакова с конвертом и велела срочно отбивать ему телеграмму на Дальний Восток. Только телеграмму эту надо было давать в районном селе аж за 20 км, где ранее жила Елена. Пусть Казаков этот вылетает самолётом и чем хочет, но только как можно быстрее. А вам, дети, нечего тут делать! Нечего цеплять заразу! Потерпите все, уповайте на Господа... Алексей выпросил с трудом у председателя колхоза машину и поехал в свой райцентр.

Вечером уже потемну вдруг открылась дверь и в избу вошёл сам Казаков, в шапке-ушанке и в зимнем твидовом полупальто. Уже лежал на улице небольшой снежок. Алексей Иванович, конечно, не получил никакую телеграмму. Он просто знал, когда ему надо приехать. Он же в письме пообещал скоро быть! Анастасия Фёдоровна всё сразу сообразила. Перенапряжение и её боль так и выплеснулись на зятя: " Колдууун! Колдуун! Ах ты, колдун! Быстро спасай мою дочь! И знай, что я тебя не боюсь! "
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. СЛЕДИТЕ ЗА ПУБЛИКАЦИЯМИ. Написано по реальным событиям. В жизни иногда бывает такое, что сам и не придумаешь...
Здоровья вам, добрые люди, и светлой радости в семейной жизни.
Благодарю за внимание. Жду вашей поддержки.

27.11.21г. Надежда Яковец.