В продолжение печальной повести о моей эпичной попытке покорить высшее образование в ХАИ, расскажу о Краснове Викторе Павловиче, преподавателе высшей матьеёматики (иначе в хаёвне не говорилось).
Студенты звали его не иначе, как Вектор Падлыч и, по моему, Падлыч знал об этом и гордился. На момент моего с ним знакомства, в 86-м, Вектор был кандидатом технических наук, кандидатом в мастера спорта по боксу и мастером по самбо (или наоборот, не помню уже). Дядька был, как я таких называю, "формата двери", то есть заполнял своим телом весь дверной проём по ширине и высоте, в движениях и суждениях резок, но невероятно обаятелен, за что ему прощались многия ляпы. Даже бзик по поводу шпаргалок, а Падлыч не выносил шпоры на экзаменах, и гнал в шею даже за подозрение в применении не конвенционных источников знаний, мы считали "милым закидоном".
Так вот - собрались мы на первую лекцию по "вышке", и тут врывается, весь из себя энергичный, огромный дядька, и густой голосиной, на всю аудиторию (а нас было два потока, рыл триста), гудит:
- Здорово, орлы!
Осматривает притихших первокурсников, и заметив немногочисленных девчонок, добавляет с голливудской улыбкой:
- Здравствуйте, ласточки!
Хотя ласточкам доставалось от него не меньше, чем нам, гордым орлам.
И на этой же лекции, Падлыч сформулировал определение студента, которое я запомнил на всю жизнь: "Студент - человек, плавающий по поверхности знаний, и два раза в год ныряющий в их глубину, за стипендией".
Любил Вектор выдернуть кого-нить из аудитории к доске, и поручить доказательство новой теоремы, опираясь на его доказательство с прошлой лекции. А мог поручить на дом, а на следующей лекции "спросить у доски" персонально. А ещё, от старшекурсников мы узнали, что матьеёматика сдаётся в хаёвне тремя методами: просто экзамен - учишь/зубришь, получаешь допуск, тянешь билет, отвечаешь (или нет, как готов) и получаешь оценку; экзамен "автоматом" - весь семестр рвёшь задницу на британское знамя, получаешь по всем контрольным пятёрки, активничаешь на лекциях и клоакколлоквиумах, короче - грызёшь гранит, аж щебень летит в разные стороны, и получаешь заслуженную пятёрку; и экзамен "пулемётом" - заваливаешь одну сдачу, заваливаешь следующую, на третьем заходе Падлыч говорит, что он тебя не видел, но надо подучить и зайти ещё разок, потом рекомендует как следует обдумать свои знания, и раз на пятый - шестой ставит "трояк", бурча под нос "Ну что - то же он выучил!"
Ещё Вектор устраивал экзаменационный прикол - "тринадцатый билет". По традиции, был самый лафовый, вплоть до "сколько будет 2+2?" Мне ни разу не попался. Зараза. То, что шпор препод не выносил, я уже писал, но и в зверствах замечен не был. Собирал на своём столе конспекты, и где - то минут через 30 - 40 после начала экзамена уходил "покурить". Минут на пятнадцать. На беспорядок в стопке тетрадей после перекура, Падлыч внимания демонстративно не обращал.
Под настроение, мог устроить на экзамене "прокат шары" (это такой хаёвский подвид халявы):
- Кто хочет тройки - зачётки на стол и брысь!
Полгруппы радостно скидывают зачётки.
- Кто хочет "хорька" - зачётки на стол, и следом за троечниками!
Обычно остаётся остаётся пара - тройка самых стойких.
- Хотите "отлично"? - и грозно так - Ну пошли, поговорим.
И будущие отличники шли в кабинет к Падлычу, гонять чаи и трепаться "за жисть".
Вообще, чувством юмора Вектор обделён не был. Легенда гласит - у студента на экзамене выпала шпора - гармошка, о-о-о-о-о-очень длинная. Ассистировал тогда Крошаница (это он меня окрестил Бэрримором https://zen.yandex.ru/media/id/5e1646543f548700ad63ead1/kak-menia-matematik-okrestil-607f4b03b1dee05050fa98df), подобрал кладезь знаний, развернул во всю длину и буркнул:
- Метра три, и не лень же.
На что Падлыч возразил:
- Четыре!
- Не, три!
Преподы поспорили - если шпора четыре метра, то ставят нарушителю конвенции "хорька", если меньше - переэкзаменовка. Нашли линейку, меряли всей аудиторией, шпора оказалась четыре с "копейками", а в зачётке студиоза, кроме "хорошо", появилась запись на полях "Четыре балла поставлены за шпаргалку длиной 4 м. Краснов (подпись), Крошаница (подпись)".
Моё персональное знакомство с Вектором состоялось где - то через месяц после начала занятий. Я решил, что сильно взрослый, и мне пора обзавестись бородой. И отрастил на подбородке три волосины в два ряда. Всё пытался изобразить эспаньолку. Одногруппники подначивали, а старшекурсники предупредили - Падлыч не любит бородатых. Был у него такой таракашка. На лекциях сидел я на первом ряду - просто зрение плохое, с "камчатки", даже в очках, ни черта не видел. Тем более, Вектор писал довольно мелко. И вот, проходя мимо меня, наш математик нахмурился и хмыкнул. На лекции было брошено пару "косяков" в мою сторону. В следующий раз всё повторилось. А на третьей лекции Падлыч не стерпел, подошёл ко мне и рявкнул:
- Фамилия?
- Кантонистов, Константин Витальевич!
- Константин Витальевич, неужели старшекурсники не предупредил - я не выношу бородатых!
- Предупредили...
- Так почему Вы не спрятались на "камчатке"?
- Не вижу оттуда!
Все "прижали уши" и ждали - Вектор мог и отлучить от лекций, а непосещение - наказуемо. Препод подумал, хмыкнул, и грянул на всю аудиторию:
- Учитесь! Знает, но к знаниям тянется ни смотря ни на что!
Так Вектор Падлыч узнал о моём существовании, а я стал любимчиком грозного матьегоматика.
Все мои байки о хаёвне - здесь