Он никогда не подозревал об этом; он просто думал вместе с музыкой; и на его лице было такое выражение заразительного счастья, которое делало всех в здании такими же счастливыми. Ибо он обладает таинственной способностью наполнять других своим собственным счастьем.
Не только певцы, но и современный эквивалент гуслей, табрета и тарелок, все они занимают свое место в схеме церковного служения доктора Конвелла; ибо там может быть пианино, и даже может быть тромбон, и есть большой орган, помогающий голосам, и иногда раздается звон колоколов. Его музыкальный вкус, похоже, тяготеет к громоподобному — или, возможно, это только потому, что он знает, что бывают времена, когда людям нравится слушать громоподобное и это их трогает.
