История#2. Продолжение пути

Дарина отключилась. Я опустил руку с кровати, нашарил телефон и положил трубку на рычаг. Надо все-таки завести радиотелефон. После Перемены, когда сотовые стали бесполезны, люди с перепугу принялись ставить обычные проводные телефоны. Откуда их столько оказалось-то на складах! Все боялись, а вдруг Инсеки запретят любую радиосвязь, не только мобильники? Но против радиосвязи на близком расстоянии пришельцы ничего не имели. На самом деле пришелец возле Земли был всего один. Вот только мало кто из людей об этом знал. Я знал, ну так у меня этот месяц выдался очень познавательным… Тряхнув рукой тумбочку, я разбудил часы. Экран высветил половину первого ночи. Значит, познавательным был прошлый месяц. Хорошо, что он кончился. В апреле я буду спать до обеда, гулять с Дариной, искать кристаллы, как порядочный серчер, и, наверное, готовиться поступить в институт. Вести почти обычную человеческую жизнь (гулять с жницей – это не совсем обычно, признаю). Но спать я точно буду много. Вот прямо сейчас засну и… В прихожей запищал домофон. Секунд пять я лежал в слабой надежде, что это какой-нибудь припозднившийся гость ошибся номером квартиры. Еще секунд пять надеялся, что это случайно позвонивший пьяный или хулиган. А еще пять секунд быстрым шагом шел к двери, ругаясь себе под нос. Был еще, конечно, вариант, что ко мне заявился монстр. Однажды ведь уже приходил. Но монстры в дверь не звонят, нет у них такой привычки. Они ее пытаются выбить. – Да! – зло выкрикнул я, снимая трубку. Изображение на маленьком экране домофона было довольно четким, на таком расстоянии скорость передачи данных еще позволяла видеосвязь. На экране шмыгал носом и озирался какой-то мелкий, лет семнадцати, паренек. Он не походил ни на монстра, ни на хулигана. Так, оболтус-старшеклассник, шатающийся по ночам. В его возрасте, сразу после Перемены, я бы ночью на улицу выйти не рискнул, тогда полный бардак творился. – Это… доброй ночи… – пробормотал парень, пялясь в глазок камеры. – Мне Максим Воронцов нужен. – Я Максим, – нахмурившись, я разглядывал лицо. Что-то знакомое в нем было. – Хай, Макс! – парень оживился. – Я свой, серчер. Серега! Сережка с Большой Бронной! Забыл? Серчеров с Малой и Большой Бронной я знал. Мы с ними не ссорились. Серегу не помнил. – Сережка с Большой Бронной? – повторил я. – Мы год назад тусили, – Серега не то обиделся, не то расстроился, что я его не узнал. – У старшего вашего, на днюхе. Вот теперь я вспомнил. Старший нашей тусовки, Виталий Антонович, прошлым летом отмечал «неюбилей» – ему стукнуло тридцать девять. Старший объявил, что сорок лет не отмечают, но праздника хочется, и устроил празднование под названием «неюбилей» в бильярдном клубе. Были все наши и многие из соседних компаний. Среди них болтался и мелкий дрыщ, которого приятели звали «Сережка с Большой Бронной». Он очень быстро нахлебался пива (к напиткам покрепче его не подпускали), порвал сукно на бильярдном столе и был с позором изгнан. Впрочем, празднование «неюбилея» прошло так бурно, что подвиг Сереги остался одним из самых безобидных. За последний год Серега явно вырос и окреп, даже голос перестал петушиться. – Чего тебе? – спросил я. – Пусти, разговор есть. Тебе сообщение