Первый психолог в нашей с Серафимом жизни появился в очень непростой момент: ещё не прошло и полугода со дня трагической гибели моего отца. Вся семья находилась тогда в огромном нервном напряжении. Мама винила себя, и меня, и всех вокруг, постоянно плакала. Муж стал угрюмым и молчаливым. Я держалась, как могла. Шутка ли дело, рядом ребёнок, который впитывает всё как губка.
Ему всего четыре года. И он очень-очень странный: почти не спит ни ночью, ни днём, постоянно кричит, бьётся обо всё подряд головой, руками, ногами, катается в истерике по полу. Он никогда не смотрит в глаза, говорит о себе только в третьем лице и без умолку повторяет всё, что слышит. А ещё он совершенно неуправляем. Стоит хоть на секунду отпустить руку - и он уже на дороге, в потоке машин или вообще неизвестно где. Просто растворяется в воздухе.
Чтобы самой не сойти с ума и хоть как-то помочь сыну, решила я обратиться за помощью к нашей знакомой, директору центра гештальт (и всякой разной прочей) терапии. Подобрала она нам семейного психолога, молодую улыбчивую женщину, как я потом узнала, одинокую маму пятнадцатилетнего сына. И та с энтузиазмом взялась за дело, но очень скоро поняла, что её опыта и сил недостаточно для работы с моим ребёнком, который её абсолютно не слушался: бегал по кабинету, разбрасывал игрушки, пытался есть краски и пластилин, а однажды так разбуянился, что огромный шкаф с книгами опрокинул.
Через полгода занятий психолог наша совсем загрустила и решила уйти из центра, объявив: "Я плохая мать. Своего ребёнка воспитать не могу, а ещё и за чужих взялась. Я, наверное, ошиблась, выбрав эту профессию. Пойду лучше косметику продавать. Так спокойней".
На её место пришла другая, ещё моложе, типичный детсадовский психолог. На все мои доводы, что нельзя сына пока в группу и нужно заниматься индивидуально заявила: "Ничего ужасного с вашим ребёнком не происходит. Ну подумаешь, повторяет, в глаза не смотрит, носится везде. Они сейчас все такие гиперактивные. И не надо тут под дверями стоять. Идите гулять, сами справимся."
Ага, справились. В конце занятия выводит Серафима за руку: "Он у вас по стенам ходит. Детей бьёт. Опрокинул краску на ковёр. Придётся вам платить за химчистку". Ну что ж, заплатила. Дальше больше: "Он в кабинете стул сломал, две игрушки и вазу в кабинете директора разбил". В кабинете директора, Карл! Ну вот как он там во время занятия оказался?
В следующий раз нарочно никуда не ушла, вернулась, села тихонечко в уголочке, наблюдаю. И что же я вижу? Минут через пятнадцать с начала занятия открывается дверь и выплывает наша "красавица"-психолог, крутит попой в сторону кухни, по телефону с подружкой общается. Поставила чайник, подождала, пока закипит. Налила себе и села конфетки кушать, разговора при этом не прекращая. А в это время в соседней комнате пять маленьких детей трёх-четырех лет от роду, совсем одни. И мой сын, который "всех бьёт и всё вокруг ломает". Захожу туда к детям. Они уже по шкафам прыгают. А шкафы, понятно дело, не закреплённые. Сняла их, рассадила, отругала. Своего держу за руку. Ждём психолога. Ещё минут через пять она появляется и на меня бросилась, мол какого рожна я тут делаю, в учебный процесс, понимаешь, вмешиваюсь.
Ну, конечно, не сдержалась я тогда, всё, что думаю в лицо высказала. Психолог пыталась что-то возразить, но как-то плохо у неё это получалось: "К самостоятельности детей приучаю, чтобы сами учились контактировать между собой..."
А если, не дай Бог, один другого прибьёт или шкаф на кого-нибудь свалится? Об этом она не подумала? Скорей всего, нет. Даже в мыслях не было.
Но самое смешное ожидало меня дальше. В конце занятия слышу: "Там в коридоре книга отзывов, мне скоро аттестацию проходить. Напишите что-нибудь хорошее". Да, пожалуйста. Пошла написала: "Очень хорошо пьёт на кухне чай во время занятий и разговаривает по телефону".
Из этого центра мы, разумеется, ушли. По интернету нашла другой. На противоположном конце города. Дорога туда и обратно занимала времени в два раза больше, чем сама консультация. Но здесь подход был иной, индивидуальный: работа сразу и с ребёнком, и с мамой. Вначале всё было очень интересно. В ход шли разные музыкальные инструменты: колокольчики, металлофоны, деревянные ложки. Психолог учила сына различать звуки, самому их извлекать из разных предметов. Учила на ощупь находить мелкие игрушки, вытаскивая их из мешочка. Но потом начались странности.
Увидев, что Серафим не умеет сам обуваться и одеваться, психолог наша достала большой нож и пригрозила ему, что отрежет руки, если он в ближайшее время не научится. И мне советовала так поступать дома (чего я, естественно, не делала): "Вот так и скажите ему, раз руками не пользуется, значит, они ему не нужны..." Может, это какой-то особый метод в психологии, но положительного результата он не дал. Сын так и не научился самостоятельно одеваться, зато стал бояться ножей. И этот страх даже спустя годы не проходит.
Ходили в этот центр месяцев восемь. Ушли потому, что по вине психолога чуть не случилась трагедия. А дело было так: после очередного занятия, мы оделись и уже стояли в дверях. И тут я слышу: "Отпустите руку. Вы свободы ребёнку не даёте. Он умный мальчик, никуда далеко не убежит..." Послушала, отпустила. И Серафим на всех парах рванул за порог - прямо на дорогу, побежал между машин, заливаясь громким хохотом.
Я бросилась за ним, пыталась кричать, но голос от страха пропал. В самый последний момент, у перекрёстка, мне удалось догнать беглеца и выдернуть за капюшон из-под колёс летящей иномарки. А психолог так и осталась стоять на крыльце, даже не подошла к нам, похоже, что она сама была в шоке.
Не передать словами, как меня тогда трясло. Несколько дней жила на успокоительных. На занятия, разумеется, больше не ходили. И извинений я не дождалась, даже не позвонили.
А между тем, сыну уже шёл седьмой год. Впереди школа. А наши психологические проблемы по-прежнему не были решены. Пришлось вновь обращаться за помощью. На этот раз нам сказочно повезло. Психолог - нормальная, адекватная женщина, очень добрая и внимательная, она же владелица и директор детского центра. Увидев, что случай сложный, не стала сразу просить много денег. Со мной вообще первое время бесплатно занималась, потом за полную стоимость, но Серафиму сделала скидку в пятьдесят процентов. С условием, что будем приезжать к ней шесть раз в неделю. Тогда она писала какой-то научный труд про девиантное поведение, и мы как нельзя кстати подвернулись под руку. До нас психолог детей с подобными проблемами не встречала, про аутизм знала только из книжек. И ей самой было интересно понять, что это такое и как с этим работать.
Сейчас вот вспоминаю, какая я к ней пришла: замученная, обессилевшая. Такое состояние было, что хоть в петлю лезь. "Опиши, что чувствуешь, - требовала Надежда Александровна. "Ничего, - тихо отвечала я, - внутри совсем пусто, кажется, что я уже давно умерла..."
Вот из такой трясины пришлось выкарабкиваться. Буквально за волосы, как Мюнхгаузен, себя вытаскивала. Наверное, на тот момент психологическая поддержка была необходима как воздух. Это сейчас с Божьей помощью справляюсь с любыми трудностями. А тогда очень тяжело переживала все наши неудачи. А главное - не могла понять до конца, что с ребёнком и как ему помочь. Было только подозрение на диагноз.
В кабинете, где проходили занятия с детьми, стояла огромная песочница. Вокруг ведёрки, формочки, пластмассовые человечки. Вместе с психологом Серафим придумывал сказку и всякий раз создавал её своими руками, сам был участником действия. Сидя в коридоре, я слышала, как он учится играть, разговаривать за разных персонажей, анализировать их поступки. Постепенно начали уходить страхи, стало гораздо меньше истерик. И с цветными фломастерами ребёнок подружился (до этого только чёрный и коричневый признавал).
Через три месяца интенсивных занятий психологией сын мой пошёл ещё и на рисование к замечательному педагогу Ольге Александровне. Рисовать учились вместе. Он у меня на коленях. Его рука - в моей руке, чтоб спокойнее было. Где-то к десятому занятию случилось чудо: Серафим вывел меня за дверь со словами: "Ты нам тут мешать будешь, я сам справлюсь".
Ещё через полгода его записали на подготовку к школе. Добавилось музыкальное занятие, танцы, уроки с учителем младших классов. Вначале всё индивидуально, а потом и в группе. Надежда Александровна постоянно докладывала об успехах сына, вселяла в меня уверенность в то, что всё получится и "высокий интеллект в конце концов одержит победу над поведением". Ребёнок мой даже в концертах несколько раз участвовал, пел со сцены вместе со всеми. Однажды, правда нашкодничал: приспустил штанишки и показал голую попу. Но ничего, простили, в зале чужих не было, все свои люди: педагоги, родители.
Посещали мы этот центр почти три года: Серафим за это время успел закончить предшколу в лицее и первый класс, перешёл во второй. И тут как гром среди ясного неба: "Через полгода закрываемся. Купили квартиру в Лазаревском, уезжаем туда жить". Это психолог наша так решила. Педагоги, естественно, дожидаться не стали и рванули кто куда. Набрали других, временно, многих без опыта. А тогда уже побежали дети, вернее родители их перестали водить. В группе из десяти человек осталось всего пять.
И тут начались наши с сыном страдания. Во время очередной психологической беседы со мной Надежда Александровна заявила, что слишком любит себя и перестаёт отныне заниматься благотворительностью. Платить будем по полной. А не нравится - вот порог и сто дорог. Согласилась, хоть это и трудно было. Я не работала уже тогда, инвалидность сыну не оформляли, а мужа зарплата на стройке всего двадцать тысяч...
Но и этого психологу показалось мало. Начала она давить на мою больную мозоль, мастерски так доказывая, какая я никудышная мать и ничем ради ребёнка не жертвую. И это тот самый человек, который мне чуть ли не дифирамбы пел, мол, таким памятник при жизни надо ставить, уж такая я «умница, раскрасавица и самая лучшая в мире мама».
А теперь вон как: "Не можешь пятнадцать тысяч на семинар найти?! Значит - не хочешь помочь своему ребёнку. Не любишь его. Другая бы послушала меня, пошла бы - и принесла, заработала или заняла у кого-нибудь..." После третьей такой психологической атаки, я конечно же, не сдержалась. И высказала всё, что по этому вопросу думала.
В ответ получила уже не прикрытую ничем неприязнь: "Ах вот, значит, как! Я их тут из жалости приютила (а я-то, наивная, думала по доброте душевной!) А в ответ такое отношение. Ты что думала, я благотворительностью всегда заниматься буду? Вначале не заплатила - потом заплатишь сполна. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И сына твоего я уже еле терплю, на занятиях всех отвлекает, обзывается. Из-за вас уже половина детей поуходила. Родители постоянно жалуются..."
Ну да, те самые родители, с которыми я два года бок о бок провела в коридоре. Мне ли не знать, почему они ушли?
А гневная тирада между тем продолжалась. Я не дослушала её до конца. Просто вышла из кабинета. Дверью хлопать не стала. Зачем?
Дождалась сына с танцев, и мы поехали домой. На душе, конечно, гадко было первое время. Потом отлегло. Поняла, что всё плохое - это такая мелочь по сравнению с тем, что вложено в меня и моего ребёнка. И Надежде Александровне я очень благодарна. От мыслей этих стало так хорошо и спокойно, как будто тяжелую ношу с плеч сбросила.
Спустя год была ещё одна попытка заниматься с психологом, записала сына в центр социальной помощи семье и детям. Но там занятий за два месяца так и не случилось, всё это время проводилось тестирование, по результатам которого мне было объявлено, что "проблем у нас особых нет". Живите, мол, мамаша и радуйтесь. А я так-то за помощью обращалась.
Потом перерыв был на целых десять лет, как-то справлялись с проблемами самостоятельно, но весной прошлого года, в самый разгар самоизоляции, снова пришлось нам искать специалиста. Сын зачудил, стал скандалить чуть ли не каждый день, бить посуду. Шутка ли дело, весь привычный мир рушится, заперли всех в четырёх стенах. Остановили мы свой выбор на Евгении Лесове из центра "Семья", рекомендовали его многие как грамотного поведенщика.
Вначале консультации были по зуму, а потом, когда разрешили, плавно перенеслись в центр. И вот что самое интересное, как выяснилось, мне психолог этот говорил одно, а Серафиму совсем другое. Сыну за закрытыми дверями вещал, что нет никакого аутизма, что жутко он, Серафим, избалован и просто куражится, издевается над родителями. А мне доказывал обратное и убеждал, что зря я силы трачу на больного ребёнка, приводил в пример мать, которая сына в ПНИ сдала только когда ему сорок лет исполнилось... и поняла, что лучшие годы жизни прошли безвозвратно. Ну вот зачем, спрашивается, нам такие консультации? Тем более, что Серафим после них ещё более взвинченным становился.
Решили, что к психологам больше обращаться не будем, прислушались к совету предпоследнего лекаря человеческих душ: живём и радуемся. И помогаем себе сами.
#аутизм #аутизм не приговор #психолог для аутиста #помощь психолога #психологическая помощь