Немного чересчур оптимистичным был моряк Ле Бри, но он обладал как раз теми качествами

воображения и уверенности, которые необходимы тому, кто отправляется покорять воздух.

Обладал ли он точным умом, терпением и настойчивостью, присущими

Райт, он мог бы опередить их на полвека. Как бы то ни было, он совершил

замечательный подвиг, хотя и закончился несколько смехотворным провалом. Он построил

искусственную птицу по общему плану своего альбатроса. Крылья не должны были махать,

но их углы к ветру контролировались системой рычагов, управляемых

Ле Бри, который встал в корзине в центре. Чтобы подняться, ему требовалось что-то

вроде старта, который современные самолеты получают на своих велосипедных колесах,

прежде чем оторваться от земли. Поскольку у Ле Бри не было двигателя

, ему было отказано в этом способе передвижения, поэтому он погрузил аппарат в тележку и прикрепил его к рельсу

веревкой, завязанной скользящим узлом, который он освободил бы рывком. Когда они

тронулись, люди шли рядом с тележкой, держась за крылья, которые простирались на

двадцать пять футов с каждой стороны. Когда лошади ускорили ход, эти помощники отпустили

их захват. Почувствовав, что машина пытается подняться у него под ногами, Ле Брис сбросил веревку,

наклонил передний конец машины и, к своей радости, начал неуклонно подниматься в

воздух. Зрители внизу бешено зааплодировали, но к их возгласам примешалась нотка тревоги

, и неопытный летчик заметил странное и необъяснимое подергивание своей

машины. Посмотрев вниз, он, к своему удивлению, обнаружил мужчину, который брыкался и

громко плакал в смертельном страхе. Было очевидно, что веревка, которую он отсоединил от тележки,

подхватила возницу, который, таким образом, стал, к его сильному разочарованию, партнером

в триумфе изобретателя. Действительно, вполне возможно, что он способствовал этому

триумфу, поскольку легкость и устойчивость, с которыми машина поднялась на высоту,

оцениваемую в триста футов, наводят на мысль, что он, возможно, предоставил необходимый

балласт — фактически действовал как хвост воздушного змея. Человеколюбие, естественно, побудило Ле Бри немедленно

спуститься, что он и сделал умело, не причинив вреда своему невольному

пассажиру и лишь слегка сломав одно из крыльев.