Следующий вид следственного эксперимента включает в себя все те случаи, когда опытным путем устанавливается возможность самого существования того или иного факта или явления. Нельзя согласиться с Л. Е. Лроцкером, который считал, что нужно «решительно возражать против этого вида следственного эксперимента, ибо производство его в данном случае имеет целью идентификацию орудия по следам, что относится к компетенции эксперта» Нам представляется, что было бы неправильно отрицать правомерность такого следственного эксперимента. Слов нет, решение вопроса о тождестве при необходимости к тому специальных знаний—-это компетенция эксперта. Но разве во всех случаях нужны специальные экспертные знания, чтобы обосновать, например, розыскную версию, базирующуюся на том, совершенно очевидно установленном экспериментальным путем факте, что данное орудие, обнаруженное на месте происшествия, могло оставить подобный след и что, следовательно, надо искать человека, его применявшего.
В данном случае не происходит подмены экспертизы экспериментом. Получая экспериментальный след, мы вовсе не решаем вопрос об идентификации орудия. Мы, во-первых, определяем, заслуживает ли данный объект экспертного исследования, а это—функция следователя. Во-вторык, проверяем возникшую у нас следственную версию, что также, несомненно, лежит в пределах компетенции следователя При всем этом мы действуем на основе обычного житейского и профессионального следственного опыта, не требующего для решения вопросов о подобии, о сходстве каких-либо специальных знаний. Однако мы считаем необходимым повторить, что рассматриваемый вид следственного эксперимента не исчерпывается лишь экспериментом по установлению, каким орудием оставлен след, точнее — можно ли данным орудием оставить подобный след (кстати, речь должна идти не только об орудии, но и других объектах — обуви, транспортных средствах и т. п.).