Продолжение
Ева посмотрела в зеркало и зажмурилась. Заношенный полушубок сидел мешковато, собравшиеся гармошкой штаны не подошли по длине.
Сейчас бы сфотать и в инстаграм, вывесить в истории… Всем на потеху!
Глаза защипало.
Почему, ну почему ей так не везёт? Может, кто-то сглазил?
- Не разводи здесь сырость! – Матрёша поправила залаченную чёлку. – Пошли уже, мне ещё репетировать номер.
- Вы артистка? – зашмыгала носом Ева, изо всех стараясь не разреветься.
- На конкурс собираюсь. – гордо ответила тётка. – Пора красотой тряхнуть.
Участниц подобных конкурсов Ева представляла себе иначе, но уточнять ничего не стала. Какая ей разница. Может, местные так развлекаются. Всё-таки Новый год впереди. Танцы-фейерверки-чудеса…
- Что вздыхаешь? – покосилась тётка. – Посмотри лучше, как красиво у нас!
Она развела руками и засмеялась.
Деревня как будто дремала. Снег падал медленно-медленно, снежинки подолгу зависали над землёй. Дальний лес почти растворился в сумерках, слился на горизонте с темнеющим небом. Повсюду в домах загорались окошки, подсвечивая подступающую ночь.
Ева красоты не замечала. Ей хотелось домой, в город,
- Что от мужиков ждать! – неожиданно посочувствовала Матрёша. – Я вот тоже попалась. Поначалу-то хорошо всё было - по скайпу созванивались, переписку завели. Я к немчуре своему даже смоталась, представляешь? Две недельки пожила в заграницах. А потом уже он приехал…
Она примолкла и зашарила по карманам.
- Телефон дома оставила. Ты постой. Подыши. А я мигом.
Придавленная полушубком Ева послушно остановилась, сдвинула повыше съезжающую на глаза колючую шапку.
- Бац! – что-то врезалось в лоб, пребольно поцарапав кожу.
Ева дёрнулась и встретилась глазами со странным уродцем. В чёрном тряпье, перекрученный да переверченный, словно корни древнего дерева, выглядывал тот из-за ближнего заборчика и целился заиндевевшей шишкой. Увидев, что его заметили, он тотчас метнул шишку, но Еве удалось увернуться от повторного болезненного удара.
- Вы чего? – выкрикнула она, не успев как следует испугаться. – Совсем спятили?
Уродец захихикал и сиганув на дорогу, запрыгал вокруг.
Ева смотрела во всех глаза, но не могла разглядеть лица лилипута. Тот же заходился трескучим смехом, колесом крутился перед ней.
- Брысь, ты! Не к месту здеся! – проскрипело позади, и уродец разом ввинтился в сугроб, разметав по сторонам снеговую пыль.
Пытаясь унять подступающее кружение, Ева стянула шапку – в голове что-то плавно покачивалось и плыло.
- Три дороги, три пути! Что выберешь – то останется. - старушонка, замотанная по самый нос, появилась откуда-то сбоку. Из-под облезлой залатанной накидушки выглядывал одинокий громадный валенок.
- Она в нём скачет, что ли? – подумала Ева, поспешно отводя глаза.
- Скачет, скачет, - покивала старушонка, и Ева отчаянно покраснела. Стараясь загладить неловкость, поздоровалась как можно вежливее.
- И тебе не хворать, - хихикнула старушонка. – Про дороги-то поняла?
– Нет. – честно ответила Ева. – Разве это мне говорилось?
- А больше ведь некому. – старушонка извлекла из валенка коробок вроде спичечного. – На-ка. Прими.
- Зачем? – не поняла Ева.
- Прими, говорю. Нынче в полночь открой.
- Да зачем? Что там?
- Увидишь! – старушонка всё протягивала коробок. Бледная синеватая рука, покрытая пупырышками гусиной кожи, слегка подрагивала.
Ева пожалела бабку и послушно взяла коробок.
- В полночь открой! – повторила та. – Не перепутай!
- А что за дороги-то? – переспросила Ева.
- Судьбина твоя.
- Вы гадалка? Откуда про них узнали?
- На лбу подсмотрела. – охотно объяснила старушка. – Сколько морщин – столько дорог!
И захихикала, заходила ходуном. Из-под широкой одёжки посыпались на снег такие же одинаковые коробки.
Ева сунулась было подобрать, да старуха остановила, взвизгнула пронзительно:
-Не тронь чужое! Не для тебя приготовлено!
- Я помочь хотела, - растерялась Ева.
- Не просят – не лезь! – отбрила старушонка недовольно и вдруг подобралась, будто кошка перед прыжком.
- Не звали! Не ждали! Вертайся назад! – издали орала Матрёша. – Не звали! Не ждали! Вертайся назад!
Старушонка зашипела зло, ощерилась мелкими острыми зубами, но задерживаться не стала – резво поскакала вдоль улицы. Валенок отлетел в сторону, обнажая огромную синюшную птичью лапу!
Ева так и осталась стоять с открытым ртом, сжимая в ладони коробок.
- Ты как, говорила с ней? Брала что-нибудь? – Матрёша бесцеремонно завертела девушку, озабоченно осматривая.
- Кто это был? – потрясённо выдохнула Ева. – Просто кино какое-то!
- Смутья! Почуяла в тебе слабину и сразу пристала. Сейчас многие из этих повылазили, поближе к людям пристроиться норовят. Время такое. Тёмное.
- Она… настоящая?
- Нет, игрушечная, - огрызнулась Матрёша, пытаясь выдрать из Евиной руки коробок. - Зачем взяла? На что польстилась?
- Не знаю, - увернулась Ева. – Как-то само получилось.
- Главное, не открывай! Оня подскажет, как нужно поступить.
- Я его лучше выброшу.
- Не вздумай! Просто бросить нельзя – ещё подберёт кто. В печи сожжём. Или на костре.
- А что внутри?
- Не могу сказать. Не довелось открывать.
Телефон запищал, и Матрёша уткнулась в сообщение. Ева же осторожно потрясла коробок и, решившись, сдвинула крышечку. Совсем чуть-чуть. На миллиметр, не больше. Сквозь маленькую щель рассмотреть ничего не вышло, да ещё и сердце кольнуло внезапно, и такая тоска накатила разом, что захотелось завыть.
Никому-то она не нужна в этой жизни! Мать строит новые отношения, парень оказался предателем, подруга - тоже… В кого она такая невезучая? Как теперь с этим жить?
Ева вспомнила объятия и поцелуи перед библиотекой и неожиданно разозлилась.
Я им ещё покажу! Они ещё меня узнают!
Отомщу! Обязательно! Обо всём пожалеют!
В голове принялись разворачиваться планы мести – один изощреннее другого.
Ева разом вспотела и расстегнула шубейку.
- Да что ж ты делаешь! - Матрёша выхватила коробок и быстро задвинула крышечку. - Сказано было – не смотри! Вон, проняло как! Красная вся, глазюки разгорелись!
- Я их проучу! Они пожалеют!.. – забормотала Ева.
- Ты обороты-то сбавь! Не приваживай смутью!
- Нет её. Сбежала.
- Прям. Рядом невидимкой крутится, выжидает, когда в кондицию войдёшь. Тогда и выпьет!
- Что выпьет?
- Энергию, силу. Назови как хочешь. Ненависть организм подточит и всё, хана.
- Как вы не понимаете! – не могла успокоиться Ева. - Меня предали! Обманули!
- Всё понимаю. Сама попала. Рассказывала уже.
- Вы не договорили.
- Да?.. - удивилась Матрёша.
- Про телефон вспомнили…
- Далеко ли намылились, девки? – из переулочка вывернул незнакомый дедок с хворостиной.
- Прогуливаемся, Семён. Воздухом дышим.
- Дело нужное. – одобрил дед. – Я вот тоже на моцион вышел.
- А хворостина зачем?
- От вихревых отбиваться. Совсем ошалели к ночи, безобразники.
- Давай, Семён. Некогда нам.
- Гляжу ты ресницы присобачила, - поддел дед. – Прямо щётки! Впору полы мести.
- Смейся, смейся, – отмахнулась Матрёша. - Сделаюсь знаменитой – по-другому запоёшь.
- Это кто ж с тобой? – дед прищурился на Еву. - Товарка по замыслу? Иль Анькина смена?
Но Матрёша проигнорировала вопрос – обогнув деда, потянула Еву к одному из ближайших домов.
- Вы не договорили, - снова напомнила Ева. – Про предательство…
- Да что говорить… Перехватила у меня мужика одна персона. Приворотом к себе привязала. Как бычок на верёвочке за ней ходил, совсем одурел…
Приворот! – возликовала Ева про себя. Как она сама не сообразила, как не вспомнила про него!
- Даже не думай! – Матрёша словно мысли прочитала. – Штука страшная! Сделать – сделаешь, да только шибко пожалеешь после.
Продолжение следует...