Солнце, что светит сегодня, – это то же самое солнце, что светило и тогда, когда родился твой отец

Я работал усердно, но закон был длинный, и когда Альгамиш пришел во второй раз, работа не была закончена. Он рассердился, и если бы я был его рабом, побил бы меня. Но я, зная, что градоначальник не позволит причинить мне вреда, не испугался и сказал:

– Альгамиш, ты очень богатый человек. Скажи мне, как я могу тоже разбогатеть, и я всю ночь не разогну спины, чтобы на рассвете работа была закончена.

Он улыбнулся и ответил:

– Ты прожженный плут, но я согласен на такую сделку с тобой.

Всю ночь я корпел над глиняными табличками, хотя у меня ломило спину, а от вони горящего фитиля раскалывалась голова и глаза уже почти ничего не видели. Но когда он вернулся на рассвете, все таблички были готовы.

– А теперь, – сказал я, – расскажи, что обещал.

– Ты выполнил свою часть нашего уговора, сын мой, – сказал он мягко, – и я готов выполнить свою. Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, ибо я уже стар, а старые языки любят поболтать. А когда молодые люди приходят к старикам за советом, они получают мудрость, накопленную годами. Но слишком часто молодость полагает, что старости ведома только мудрость прошедших лет, которая для молодых бесполезна. Запомни: солнце, что светит сегодня, – это то же самое солнце, что светило и тогда, когда родился твой отец, и будет светить, когда последний из твоих правнуков уйдет в мир иной.

Мысли молодых, – продолжал он, – подобны яркому свету метеоров, проносящихся по небу, но мудрость стариков – это свет вечных звезд, который настолько неизменен, что мореплаватель может сверять по ним свой курс.

Запомни хорошо мои слова, ибо если ты не усвоишь тех истин, которые я поведаю тебе, то будешь думать, что вся твоя ночная работа была напрасной.

Он пристально поглядел на меня из‑под косматых бровей и сказал низким звучным голосом:

– Я отыскал путь к богатству, когда решил что часть всех заработанных мною денег принадлежит мне. Ты тоже сможешь это сделать. – Он продолжал смотреть на меня проницательным взглядом, но больше ничего не говорил.