Название «Асса» порекомендовал Сергею Соловьёву исполнитель роли Бананана Сергей Бугаев. Он заявил: если Соловьёв хочет, чтобы фильм был успешным, то только «Асса» (рабочее название было «Здравствуй, мальчик Бананан»).
Что же такое «асса»? — Если угодно — аббревиатура: «Автор Соловьёв Сергей Александрович». А вообще, что захотите.
С названием первой части трилогии угадали. Название второй части трилогии вводит в лёгкий ступор. Его, конечно, всерьёз воспринимать нельзя, иначе совершенная ересь. Придётся допустить, что замечательный мастер в цвете своих режиссёрских лет ударился в «индийщину», заигрывает с мелодраматическими фетишами. Но Сергей Александрович, очень может быть, держал в уме: «Читатель ждёт уж рифмы розы; / На, вот возьми её скорей».
Взяли. Рассмотрели. Впали в ступор. Обескуражены были все.
И всё же, может, лучше было бы «Лой Быканах»? Ну, в самом деле, неплохо ведь звучит — «Лой Быканах». Или уж совсем загадочно: «Вышли хлай». Впрочем, тут уж был бы коллективный коллапс.
Мы шли в своё время на «розы» потому, что верили: Соловьёв не обманет.
Сергей Александрович переиграл всех. Я до сих пор затрудняюсь сказать, о чём же этот фильм.
В юности от восторга мы пищали и подпрыгивали. Тогда, в двадцать лет, всё казалось жутко смешным. Весь паноптикум персонажей: паясничающий подиумный Володя, цепко контролирующий собственное безумие Толик Гнилюга, сентиментальный трудяга и исполин коммерческой мысли дядя Кока, истеричная мама и зубастый папа весёлой девушки Саши, тесть Владимира из Мухосранска, его друг прогрессивный негр. Но главный герой мальчик Митя не казался смешным. Он казался порядочным, образцовым вневременным героем Не Нашего Времени. Сергей Александрович показал Митю Героем Любого Времени.
Одна из граней большого режиссёрского таланта Соловьёва — в том, что он находил своих замечательных молодых героев в таких обстоятельствах места и времени, когда, кажется, уже вообще не до идеалов. Когда клоповник вперемешку с дурдомом. Но — нет, будто говорит Сергей Соловьёв, это всё мнимость. Не стоит ни клоповник, ни дурдом без праведника.
Забавный анекдот рассказывает в фильме Владимир.
Приходит человек в политбюро и спрашивает:
— Где «это»?
— Что «это»?
— Ну «это»!
— Что «это»?!
— Ну «это»: «И как один умрем в борьбе за это». Где «это»?!
Сергей Александрович Соловьёв в своих фильмах последовательно искал «это». Но его «это» уж конечно не то, за которое требовалось умирать. И не то, за которое требовалось бороться. Он искал красоту и любовь, искал в житейском соре, бытовых гадостях и глупостях, — и неизменно находил.
Митя не прекраснодушный идеалист, и не герой перестроечного времени нашей страны, которая в тот исторический период тревожно избывала и не смогла избыть одно «это» и измучила своих граждан–«сидельцев» поисками другого "этого".
Чудесный мальчик Митя — правдивый персонаж, который имеет лишь косвенное отношение к своему времени и месту проживания. Помните, как в «Ассе» негр Витя рекомендует Цоя? — «Он поэт, он на белом свете живёт». Вот и Митя — порядочный человек, живущий на белом свете, только и всего.
Благородством манипулировать нельзя. Благородный человек найдёт себя в любом времени, и отыщет место, которое примет, как своё. И таким местом может быть сцена для выступления, или парусник или простор под звёздным небом, как в следующем фильме Соловьёва.
В финале фильма, как мы помним, мальчик Митя уже нахимовец, мы видим его на страшенной верхотуре четырёхмачтового барка «Седов», где он с товарищами на рее ворожит над бегучим такелажем.
Сцена красивая, чёрно-белая, но почему? Задушевный голос БГ и глубокое звучание Русско-Абиссинского оркестра уводят не в даль светлую, а в некую тревожную мечту-предзнаменование. И вот кажется: время раздумий миновало, надо действовать, требуется творить, мечтать, любить и что, может быть, ушельцы никуда не ушли, что они здесь, вокруг, среди нас, и что Митя выбрал путь себе по плечу, достойный Героя Любого Времени.
Но почему, всё же, заключительные кадры чёрно-белые? Соловьёв то и дело в фильме меняет цветные кадры на чёрно-белый монохром, это не бросается в глаза, объяснить выбор рационально невозможно. И всё же: почему такой финал, что это бескомпромиссная сторона клоунской реальности?
Вдруг кажется, что весь этот фильм — вопрос, замаскированный под ответ. Балаган завершается трагически, умирает Толик Гнилюга, все «расходятся» по своим суетливым жизням, высвобождая пространство митиной квартиры для таинства крещения. Целомудренная, льющаяся нежность предрождественской сцены с первыми тактами песни «Лой Быканах» сменяется взглядом извне на освещённое медовое окно, где свершилось чудо встречи человека с Богом. Камера отстраняется от благословенного света во тьму ночную и вдруг мы в новом пространстве —чёрно-белом ригористическом, лишённым красок пространстве парусника, скользящего по серебряной воде. Стремительное перемещение из домашнего рая в мировую бесприютность и гордый, странный труд, где все созидают одно, и каждый отвечает за всех.
Гротеск и балаган отменён животворящей истиной. Таинство крещения как возможная метафора мирной гавани, откуда мы пускаемся в путь.
Вопрос давно известен и сформулирован Пушкиным отчётливо и просто: «Куда ж нам плыть»?
Ответ, возможно, придёт, с фильмом, завершающим трилогию.
Фильмы Сергея Соловьёва