Людмила сварила себе кофе. Голова болела после бессонной ночи и переживаний за дочь; а ведь ей ещё идти на работу. Танька крепко спала и Людмила решила обязательно после работы поговорить с ней очень серьёзно. Но когда она вернулась домой -Таньки уже не было.
-Вот дрянь -раздражённо подумала Люда.
Танька не вернулась ни вечером, ни ночью, ни утром. А когда Людмила решила открыть шкаф -вещей Танькиных там не оказалось.
-Куда она могла уйти? -мысли пульсировали, вызывая головную боль.
Она взяла телефон и начала обзванивать всех родных и знакомых, которых знала. Таньки ни у кого не было. И только подруга Галя внесла некоторую ясность:
-Она с Владом последнее время тусуется. А он тот ещё кадр. Я её предупреждала, чтобы с ним не связывалась, но она не слушала. Может, с ним куда -то уехала?
-Что за Влад? Где живёт? -сердце у Людмилы гулко колотилось.
-Я не знаю его адреса. Но он нигде не работает, вечно с компанией здесь ошивается.
Танька не объявилась и на следующий день. Людмиле ничего не оставалось, как взять её фото и отправиться в отдел полиции -подавать в розыск. Через два месяца ей позвонили: нашли Таньку. Людмила бегом помчалась в отдел по делам несовершеннолетних и там увидела дочь. За такое короткое время она сильно изменилась: похудевшая, с синяком на щеке, с грязными волосами, она волком смотрела на мать, которая кинулась к ней со слезами:
-Танечка, дочка! Ну, слава Богу, нашлась!
Но едва Люда захотела её обнять, Танька оттолкнула её:
-Отстань!
-Ваша дочь? -обратилась к Людмиле молодая женщина -лейтенант?
-Да, моя.
-Распишитесь здесь -показала она пальцем на нужное место в документе - и поговорите со своим ребёнком. Просто так дети из дома не убегают.
Домой они шли молча; на вопросы матери Танька не отвечала, а войдя в квартиру, закрыла дверь в свою комнату и упала на кровать лицом вниз. Она не плакала, просто молча лежала.
-Таня, ты бы в душ сходила -тихо предложила Люда, погладив дочь по спине.
Танька дёрнула плечом:
-Сказала: отстань от меня.
Прошло две недели после возвращения дочери домой; но в их отношениях ничего не менялось. Танька почти всё время молча лежала в своей комнате, молча ела, когда её звала Люда; отмалчивалась, когда мать хотела с ней поговорить.
-Таня, ну что ты всё молчишь? Я понимаю, что у тебя на душе не очень хорошо, но ты бы поговорила со мной, глядишь -и легче станет. Я же не враг тебе- однажды начала Люда
-Но и не друг. У меня есть друг, от которого, по твоей милости, меня увезли. Мне не нужна твоя опека; я свободный человек, мне скоро 18 будет. Не приставай ко мне. Я тебя ненавижу.
При встречах с Анатолием Люда жаловалась:
-Я понимаю, что она стремится к свободе, как все молодые жаждет приключений. А у меня нет возможности, чтобы их удовлетворять. Ну, если бы она мне хоть сказала, что мечтает побывать в Москве, я бы откладывала ей на поездку. Пусть не быстро, но накопила бы. Но ведь она ни словом никогда не обмолвилась. А теперь она меня ненавидит, не разговаривает. Как мне тяжело, Толик, если бы ты знал!
-Ничего, любимая, всё уляжется со временем -успокаивал он.
Встречались они раз в неделю в его однокомнатной, очень просто обставленной холостяцкой квартире. Анатолий объяснял редкие встречи большой загруженностью на работе. Но и от этих редких свиданий У Люды было тепло и радостно на душе. Хотелось бы видеться чаще; но раз у человека такая работа -что ж поделаешь? Зато Анатолий звонил чуть ли не каждый день. Ночевать Людмила у Толика никогда не оставалась. Во -первых, Анатолий не предлагал, да и она не сильно хотела; всё ждала: вдруг Танька найдётся? А когда нашлась -не могла оставить её одну: а если снова сбежит? Уходя на работу, она запирала её на ключ и после работы спешила домой, опасаясь, что дверь взломает непутёвая дочь. Но Танька всё время сидела дома. Зато у неё начался токсикоз. Люда заметила это сразу и всё поняла:
-Таня, ты беременная?
В ответ снова грубость: -«Тебе -то что?»
-Как что? С этим надо же что -то делать. Пойдём к врачу.
-Я сама разберусь; и никуда с тобой идти не собираюсь. Отстань.
Опять –«отстань». А время шло, живот был уже заметен. Татьяна так ничего и не предпринимала; и Люда сама начала готовить приданое для малыша: шила пелёнки, распашонки и чепчики. Ходила по детским магазинам в поисках одеяльца и конвертика, подгузников и комбинезончиков. Принося всё это домой, показывала Таньке, но та демонстративно отворачивалась:
-Можешь мне не показывать, мне это не интересно.
-Как тебе может быть не интересно — это же твой ребёнок, от твоего любимого человека? -удивлялась Люда
-А тебе откуда знать, что он любимый? -зло отвечала дочь. И невдомёк было Людмиле, что Танька ждала своего Влада, который, как сквозь землю провалился.
А потом случилась неприятность. Людмила возвращалась с вечерней смены. Был противный февральский вечер: накануне шёл дождь, ночью подморозило и все тротуары превратились в каток, над которым стояла вода. Люда очень осторожно ступала, боясь поскользнуться. Увидела, как у двери в подъезд остановилась очень симпатичная женщина в норковой шубке. Волосы у неё были распущены и свободными прядями спадали на плечи. Яркие губы выделялись на фарфоровом личике.
-Вы - Людмила? -обратилась с вопросом женщина.
Люда только собралась приложить ключ к замку домофона:
-Да -удивлённо ответила она – а Вы кто? - Эту женщину она видела впервые.
-Я законная жена Анатолия. Мне передавали, что видели его с симпатичной женщиной -она цинично осмотрела Люду с головы до ног - До сих пор не могу поверить, что муж мог изменить мне с такой простушкой; Да, мне говорили; я не верила, а потом случайно увидела вас сама, когда вы направлялись в квартиру его брата Дмитрия.
-Но Толик говорил, что это - его квартира.
-Да? А что ещё Вам говорил Толик? —насмешливо спросила женщина.
-Он говорил, что разведён.
-Как видите нет – она усмехнулась - Неужели Вы, взрослая женщина, никогда не задумывались над тем, что мужчина, который одевается в дорогой костюм, может жить в убогой квартирке? И Вам не приходило в голову: почему холостой мужчина не предлагает Вам в ней остаться на ночь? Вы так глупы?
-Я не глупа; оставаться в квартире сама не хотела; А если Вы нас видели, почему же не зашли в эту квартиру?
-Чтобы попасть в неловкое положение? Нет, уж -увольте - Так вот: у нас с мужем состоялся очень серьёзный разговор. Он признался, что между вами была интрижка, причём, очень короткая; Анатолий решил с Вами расстаться, о чём и сказал Вам в тот самый день, когда я вас увидела. Но Вы не хотите смириться с расставанием и до сих пор донимаете его своими звонками. Об этом мне он сам сказал. Поэтому я Вас предупреждаю: ещё раз я или кто -нибудь из моих знакомых увидим Вас рядом с Анатолием, Вам не поздоровится. Оставьте моего мужа в покое! Я не люблю шутить, и, если Вы, как говорите, не глупы, делайте выводы - она развернулась и гордо пошла к стоящей неподалёку чёрной иномарке. А Люда, растоптанная в своих лучших чувствах, на ватных ногах стала подниматься по лестнице. Войдя в квартиру, села на пуфик в прихожей и зарыдала, закрыв руками лицо:
- Стыдно -то как! Ну, почему я не смогла разобраться в человеке? Я и правда, даже не задумывалась о том, что квартира у него слишком простенькая; я ни разу не спросила: есть ли у него машина? Хотя видно было, что он не похож на человека, который ездит на маршрутке. Почему я не обращала на это внимания? И он ни разу не проговорился, что автомобиль у него есть. А то, что провожал меня только в тёмное время? Понятно: не хотел, чтобы нас увидели. И опять я не задавала себе вопросов. Но ведь всё равно кто -то увидел и жене передал? Он всё врал: и что давно развёлся, и что работает мастером на заводе. Ага, по жене видно, какой он мастер! А я, слепая, видела только то, что мне показывали; наслаждалась его сладкими речами и таяла от красивых комплементов. Неужели, от радости, что наконец -то встретила мужчину, полностью отключила мозг и перестала анализировать? А может, я просто не знаю, как в мужчинах разбираться, потому что опыта не было? Ведь у меня всего один Сашка был! Вот же влипла в грязную историю! А какое унижение я испытала от слов той женщины! Боже мой! И он сказал, что я его донимаю? Всё, хватит с меня! Больше никаких мужчин не хочу.
В прихожую вышла Танька, держась за живот:
-Мам, ты чего?
Люда не отвечала, продолжая рыдать.
-Мам, скорую мне вызови, у меня началось.
Люда подняла лицо, залитое слезами:
-Но ведь ещё рано?
-Не знаю, воды отходят.
Танька родила мальчика преждевременно. Маленький, красный и сморщенный лежал он в кувезе, двигая ножками, а Люда со слезами на глазах смотрела на него через окно палаты: -«Только бы выжил». Малыш выжил, быстро набрал вес и уже через две недели их с Танькой выписали из роддома.
Танька ребёнка кормила, пеленала, ночью вставала; но вот нежности и любви к ребёнку Люда не замечала. Как- то механически всё дочь делала: покормит -положит на кровать и сразу отойдёт. Переоденет и снова отходит. Никаких тебе муси -пуси и поцелуев. Не знала она, что уже совсем другие мысли в голове её дочери были: не о ребёнке мысли. А как- то раз Люда вернулась с работы -ребёнок спит, Таньки нет и записка на столе:
-Меня не ищи, не вернусь. Будешь искать -с собой что -нибудь сделаю. Ребёнка можешь в дом малютки сдать. Он мне не нужен.
Людмила схватилась за сердце.
-Вот же негодяйка! Даже ребёнок ей не нужен: куда хочешь девай. Разве это мать?- она подошла к кроватке Егорушки, где он мирно спал, улыбаясь во сне.
-Кроха ты несчастная. Улыбаешься, а мать -то тебя бросила, кукушка подлая -и расплакалась.
Какая -то чёрная полоса протянулась через её жизнь и конца ей не было видно.
Людмила позвонила подруге:
-Кать, у меня несчастье.
-Что случилось? -перепугалась подруга.
-Танька сбежала, ребёнка бросила.
-Вот тварь! А записку оставила?
-Написала, чтоб не искала, и что ребёнок ей не нужен.
-Вот тварь! -снова воскликнула Катя -Что делать думаешь?
-Ой, Катя, голова кругом. Тебе вот позвонила посоветоваться. Что в таких случаях делают?
-В опеку звонят. Если ты родная бабушка и отказ от матери есть, то тебе опекунство дадут и ты можешь на работе декретный отпуск оформить. Я где -то слышала: так делают. Но ты лучше у юристов проконсультируйся.
Прошло два года. Люда вышла на работу и Егорку в этот же сад оформила, в ясельную группу. Про Таньку ничего не было слышно. Люда её не искала, как дочь и хотела: раз отказалась от матери и сына -Бог ей судья. Внук рос смышлёным -в два года стишки рассказывал, все цвета знал. Вот только Люду мамой называл. Как она ему не объясняла, что она бабушка, он твердил: «нет, ты моя мама». А Людмила расстраивалась:
- Как же ребёнку мама нужна, а не бабушка.
От всех переживаний у неё начало болеть сердце и однажды Люда попала в кардиологию. Инфаркта не было, поставили : «Предынфарктное состояние». Пролежала в больнице две недели. Хорошо, что Катя Егорку к себе забрала на время. Но душа у Люды всё равно неспокойна была. Ей бы ещё полежать, но она выпросилась у врачей домой; обещая, что нервничать не будет и таблетки пить не бросит:
-Доктор, я уже хорошо себя чувствую; а дома ребёнок один маленький. Я все ваши предписания точно выполнять буду, только выпишите.
Выписали. А придя домой, почувствовала, что не очень -то хорошо себя чувствует: слабость не отпускает. Чуть повозится и одышка начинается, а сердце в груди просто бУхает. Хорошо, что больничный продлили. Утром Егорку в ясли отведёт -отлёживается. Обед приготовит -снова лежит. Однажды так лежала: под языком таблетка, рука на груди сердце успокаивает; как услышала - замок в двери повернулся. Люда напряглась -воры, что ли, лезут? Но вошла Танька и, увидев мать, лежащей на диване, уронила дорожную сумку на пол и бросилась перед ней на колени:
-Мамочка, любимая, прости меня!
Она зарыдала в голос, уткнувшись в плечо Людмилы:
-Прости меня, мама, прости меня! Я никогда больше не брошу вас, только прости!
У Людмилы ком в горле застрял; она провела рукой по её волосам:
-Успокойся. Наверное, ты была очень молодая и не осознавала, что творишь. А теперь ты повзрослела; и я надеюсь: многое поняла.
- Я поняла, мама -глотая слёзы и всхлипывая, произнесла Танька -я тебе всё расскажу.
Она начала рассказывать, а Люда молча слушала.
-Когда Егор родился, объявился Влад. До этого я его всё ждала, но он не появлялся. А тут вдруг позвонил. Потом ещё несколько раз звонил, с собой звал. А я всё раздумывала. А в тот день он позвонил и предупредил, что если не поеду с ним, то никогда больше его не увижу. А я жизни своей без него тогда не представляла. Ты уже меня не закрывала, я Егорку покормила и к Владу ушла… Жили мы в разных квартирах его знакомых. Только квартиры те больше на притоны были похожи -какие-то люди постоянно приходили -уходили. Влад не работал, но всё где -то пропадал. Стал часто возвращаться пьяным, злым. Начал руку на меня поднимать. А я всё прощала, боялась его потерять. Однажды тоже сказал, что по делам идёт. А я, дура, стала с ним проситься -дома взаперти сидеть тоскливо было. И хорошо, что он не взял. Попался он с другом на краже; арестовали их. Чудо меня спасло, что не оказалась в этом замешанной.
Их взяли, а я одна осталась. Сижу в этой загаженной комнате и вдруг мне так страшно стало: «Что я со своей жизнью делаю? Куда качусь и какого дна ещё достать должна, чтобы понять?». Влад из СИЗО звонил, просил, чтобы пришла, но я решила: -Хватит, вернусь домой. Если ты Егора в детдом сдала, добиваться буду, чтоб вернули. У тебя прощения вымаливать стану. А прошлое, как страшный сон забуду, начну жизнь с чистого листа. Поверь мне, мама -твердила Танька, вытирая слёзы – я в колледж поступлю, воспитателем, как ты, стану. Егора буду воспитывать. Раньше я так мечтала о свободе от твоей опеки, о самостоятельности, которая чуть меня не погубила; а теперь наоборот, я в опеке нуждаюсь. А ещё я тебе обещаю: обязательно заработаю денег и куплю тебе кольцо с бриллиантом. Мамочка, ты прости меня за бабушкино кольцо -Она погладила руку Людмилы – Можешь мне поверить?
Людмила не перебивала, не упрекала, не ругала -просто слушала, прикрыв веки и думала: -«Имею ли я право судить свою дочь, если сама в жизни столько ошибок совершила?»
-Я постараюсь тебе поверить. А ты добейся, чтобы сын тебе поверил и мамой назвал. Пока он меня мамой называет.
Танька всхлипнула: «Я всё для этого сделаю»