Всегда называл ее только на «вы». А она меня, конечно, на «ты», ибо знала с моих лет двенадцати.
На сколько она была старше? Лет на двадцать, пожалуй. Никогда не знал ее возраста.
Ее звали Алина, она была рыжая, она была очень красивой, она казалась женщиной совсем не отсюда. Казалось, что она не ходит по магазинам, не стоит в очередях за колбасой, не ездит в час пик на метро.
Даже у нее в квартире всё было не как у всех. Старое пианино, у которого были на крышке привинчены бронзовые канделябры, шкафы с книгами до потолка, на стене ее юный акварельный портрет – работа очень известного художника, только имя с годами забыл.
На широком подоконнике стояли растения в больших горшках, когда Алина их поливала, то разговаривала с ними ласково и чуть насмешливо.
И лет в шестнадцать я в Алину влюбился. О чем ей, конечно же, не говорил никогда.
Тогда я часто заходил к ней в гости, она жила на Ордынке. Звонил ей из автомата: «Вы не против, если зайду?».
Заходил – ненадолго, на час-полтора. Она поила меня чаем из легких фарфоровых чашек с голубыми узорами, рядом ставила пару розеток с вареньем.
И мы болтали о разном. О театре, о музыке. Мне было все равно о чем, лишь бы она сидела напротив и улыбалась.
Однажды я принес ей свой рассказ. Она была единственной, кому я мог это доверить. Алина прочитала, сказала, что у меня есть талант, но еще надо бы доработать немного…
Потом улыбнулась: «А почему ты назвал героиню Алиной?».
«Красивое имя», – ответил я.
Весь дурацкий рассказ был вообще написан ради этого имени.
«А ты знаешь, что меня зовут на самом деле Галина?»
Нет, я не знал.
«Просто Галина – мне не очень нравится. А вот Алина – лучше гораздо, правда? Изящней».
«Конечно! – ответил я. – Лучшее имя вообще».
И обещал, что рассказ доработаю.
«Очень жду», – сказала Алина.
Но он так и остался валяться у меня на столе, потом в ящике, потом даже не знаю, исчез. Никакой литературной ценности не было, так что не жалко.
Чуть не забыл. У нее же был муж. Его звали Леонид… Нет, Вячеслав. Боже, не помню. Худой, с усами и неприятным голосом, которым он всегда был готов объяснить все сложности мироустройства и как правильно выбирать говядину. Хотя его никто не просил ничего объяснять.
Но мне везло. Леонид-Вячеслав часто ездил с лекциями – не знаю о чем, так что я мог приходить к своей прекрасной Алине, пить чай из фарфора и никто не мешал.
Иногда, если я бывал в центре, вечером приходил к ее дому. Она жила на втором этаже. И я просто стоял, рассматривал темно-зеленые гардины, ждал – вдруг появится, вдруг зачем-то решит выглянуть во двор. Или полить свои говорящие растения.
Ни разу ее в окне не увидел. Но как-то Алина вышла сама, меня в темноте не заметила, быстро прошла в арку двора. А в окне появился муж, крикнул: «Ты еще сама пожалеешь!».
Я замер. Проводил ее взглядом. Подождал немного. Тихо ушел.
А дальше у меня началась своя жизнь.
Нет, Алину я не забыл. Но как это всегда и бывает – вот она рядом, можно зайти, но сегодня дела, а завтра уж точно…
И так прошло двадцать лет, если не больше. Завтра не наступало.
Вдруг она позвонила сама.
«Лёша, добрый вечер, это Алина, надеюсь, ты меня вспомнишь…»
Я показал детям строго, чтобы они не шумели. Но сын и дочка как раз начали ссориться, так что я скрылся в ванной.
«Алина! Как я рад вас слышать!».
Алина сказала, что хочет написать что-то вроде мемуаров, но ей нужен совет опытного человека, быть может, я бы нашел время, если мне нетрудно…
«Алина, дорогая! Да я сделаю вам что угодно. Когда мне приехать?»
«Нет, приезжать не надо. – Она будто испугалась. – Я могу тебе прислать по этой… как она называется?»
«Электронной почте?»
«Ну да».
«Конечно. Но я дико хочу вас увидеть. Вы там же живете?»
«Нет… То есть да, на Ордынке. Но… Я сейчас… Может, потом?»
«Да я хоть завтра приехать могу!»
«Дашь твой адрес этой почты?»
Только она ничего не прислала. Я перезвонил через день. Алина сказала, что немного устала, что надо собраться с мыслями.
«Алина, собирайтесь, конечно. Но мы должны увидеться. Я готов вам помогать сколько угодно. Но такие вещи надо делать совместно, рядом, понимаете?»
«Спасибо тебе. Я перезвоню».
И больше я Алину не видел, не слышал. Ее не стало лет через семь, в день похорон я не был в Москве. И думаю – ее бы это устроило, если б она знала, что я не пришел.
Лишь спустя время после того звонка Алины я понял несложную вещь: она не хотела, чтобы я увидел ее постаревшей. А я настаивал как дурак. Поэтому больше она не звонила.
…Иногда я и сейчас прихожу к ее дому. Не знаю, кто там живет, занавески другие, стеклопакеты.
Постою немного, молча курю. Ухожу. Через ту же арку, через которую тогда прошла быстрым шагом Алина.
Алексей БЕЛЯКОВ