– Раз вам жратва не нравится, значит, вы ещё не устали, – слова моего тренера.
Этой глубокомысленной фразой он посылал нас с друзьями в погоню за аппетитом. Искать где-нибудь под ёлками потаённый смысл пионерского «Всегда готов!» После увлекательного променада по болотам я был готов. Может и не ко всему, но ко многому. В том числе съесть ужа, ежа и горсть кузнечиков. Живьём.
– Если еда пытается вас укусить, значит, она свежая! – в минуты откровения из тренера так и пёрла житейская мудрость. Потом его разберут на цитаты.
Курсы выживания отечественных школьников мало чем отличаются от спецподготовки импортных коммандос. В нашей чёрной тайге их зелёные беретки будут плакать как малые дети.
Котлета из насекомых для меня – рецепт.
«…вам понадобится костёр и полкило муравьёв. Достаточно воткнуть в муравейник палку, и доверчивый ужин сам полезет из укрытия…»
К муравьям даже соли не надо, они сами по себе кисленькие.
В городской жизни навыки походной кулинарии оказались вполне полезны. Становишься всеяден. Даже неудачное блюдо кажется шикарным, когда есть, с чем сравнить. Тренированный желудок без спазмов принимает фастфуд и даже лютую просрочку вроде забродившего винограда и подозрительно подвижного йогурта. Важен сам факт съедобности. Остальное – всего лишь незначительные обстоятельства. Пренебречь.
Когда ты анархист от кулинарии, появляется истинная свобода творчества. Во время экспериментов над едой можно смело совмещать противоположности. Без трепета перед канонами и без стыда за содеянное.
Одна беда: я полюбил готовить.
В оправдание замечу, даже самые термоядерные результаты кухонной алхимии я в первую очередь испытывал на себе. Подопытный давился, кривился, но извлекал из ошибок рациональные зёрна.
Стадия «зато питательно» постепенно переросла в этап «просто чуть-чуть некрасиво».
Так в моём арсенале поселился, например, торт «Земля». По задумке это был черемуховый пирог. Правда, коржи вышли рассыпчатыми. Чуть-чуть.
– Ты зачем на стол чернозёма навалил?! – испугались домашние.
– Закрой глаза, открой рот! – твёрдо отрезал кусок рыхлого торта и выдал ложки. Вслепую «Земля» оказалась «вполне себе черемухой», фруктовым бисквитом с ромовой пропиткой.
Примерно такая же история – с шоколадной колбаской. На что было похоже? Вот.
А чуть позже расскажу о судьбе невезучего фарша и многоразовой капусты. Очень поучительно.
Впрочем, человек поддаётся дрессировке.
В конечном счёте обильная практика пересилила голый энтузиазм. Содержание и форма обрели некоторую гармонию. Редкие рецидивы не портят общего впечатления. Годы экспериментов подарили (абсолютно случайно) несколько настоящих шедевров (так мне говорят, когда льстят). За них не стыдно даже в избалованном городе.
Но корни моей авторской кухни – там, у костров посреди гор, болот и комарья, на свежем лесном воздухе, где главные приправы к незатейливому ужину – здоровая усталость и нездоровый энтузиазм.
Дикий голод.
Всякая вкусная дичь...
