На встрече с Айнисом Петкусом в студии Перспектива, Михаил Хазин ответил на злободневный вопрос:
Айнис Петкус:
Когда вы говорили, что Обама решил повысить налоги на компании, которые приводят энергетику и вдруг получилось, что цены на все выросли. Почему я спрашиваю, посмотрите, с самого начала этого года, 2023-го, в Великобритании ввели налог на непредвиденные расходы на энергию, даже до 35%. Почему у меня вот этот возник вопрос? Если они уже имеют опыт в Соединенных Штатах, почему Британия лезет, опять же, на эти грабли, Михаил Леонидович?
Михаил Хазин:
Если мы будем говорить о реформе Обамы, то это типичный совершенно пример ошибки, связанной с недопониманием структуры экономики.
Суть реформы Обамы состояла в следующем: а давайте мы уменьшим энергозатраты всех компаний? То есть сократим расходы в издержках на энергию. В результате поприжали крупные энергетические компании нефтяные в первую очередь.
Как это все происходило я сейчас объяснять не буду, потому что на самом деле не принципиально. Именно в это время – 10-е-11-е годы резко упала капитализация нефтяных компаний. Вместо Xsan Mobil мировым лидером по капитализации стал Apple. Но, как ни странно, эффекта не получилось. Более того, наоборот, эффект оказался противоположный. Почему?
Потому что оказалось, что тот выигрыш, который получали все остальные компании от снижения своих энергозатрат, оказался меньше, чем совокупный через перераспределение в экономике эффект, по межотраслевому балансу, эффект от инвестирования энергокомпаний.
А энергокомпании, когда на них поднажали, они снизили цены, но и, соответственно, снизили свои расходы. То есть инвестиции. То есть, иными словами, структура – это очень важная штука.
На такие же грабли наступил Запад год назад. Тут я задумался над вопросом о том, как жить дальше, в смысле, почему экономика России не упала в результате санкций и понял, что произошло это из-за того, что Запад, он просто так устроен, рассматривает экономику как взаимодействия хозяйствующих субъектов через посредничество финансовых структур.
То есть, иными словами, для того, чтобы две хозяйствующие структуры друг с другом работали, они должны делать это через банк, через страховые компании.
А в России банки, если не друзья, то уж точно партнёры. В широком смысле банки, то есть это может быть выход облигационных займов, которые тоже делают банки.
А в России банки – это структуры, которые занижают стоимость залогов, не выдают кредиты, могут перекрыть кредитную линию, могут закрыть счёт, постоянно стучат в разные государственные органы – это враги.
И по этой причине российская экономика, когда в результате санкций стали зажимать финансовые сектора, говорили: «О, ура! Наконец-то этим врезали!». И даже чуть-чуть полегче стало дышать.
То есть весь фокус в том, что из-за непонимания структуры экономики были сделаны принципиальные ошибки на Западе. Весь фокус состоит в том, что структурный анализ экономики вообще либеральной науке не приветствуется, а иначе вылезут какие-нибудь глупости, которые не соответствуют единственной правильной либеральной теории.
Читать в продолжение темы:
Как мы теперь будем конкурировать с 50% мировой экономики
