Моя сознательная жизнь началась, где-то года в четыре-пять, а основанием для этого послужили события, которые произошли в то время. Наш дом на Шоссе Энтузиастов – бывший последний трактир на Владимирке, откуда начинался старый Владимирский тракт. Он кстати запечатлен на многих картинах известных художников. В дом с полуподвальными помещениями и надстроенным третьим этажом после революции заселили жильцами.
Семей, поселившихся на втором этаже было восемь. Татарская семья занимала самую большую комнату, состояла из матери с отцом и мальчишек: двадцатилетнего Равиля и погодок Алима и Шамиля, моих ровесников. Еще одна семья, прозванной иностранцами- засранцами, потому что сын тетки Евдокии после войны задержался в Германии, так как шоферил у генерала. Он приехал домой с женой и двумя детьми, а самое главное, с двумя огромными кожаными чемоданами заграничного барахла, которые вызывали у соседей черную зависть. Из-за этого мою подружку Светку прозвали «Светка-американка», а ее старшего брата Эдика «пижоном».
Еще одной соседкой была мать-одиночка с сыном Вовкой. В то время родить ребенка без отца считалось большим позором. Несмотря на то, что у многих детей довоенного и военного времени отцов не было, у них было на это оправдание и гордость за своих отцов, которые погибли. Людмила Шипулина своего сына родила без мужа, нагуляла- с презрением шептали соседки. Потому её иначе, чем «Шипулиха – прости Господи» , никто и не называл. Мы с девчонками долго обсуждали, как это нагулять, и решили, что когда подрастем, гулять с мальчишками не будем, а то «принесем в подоле».
Рядом с нашей комнатой жила тетя Нина с мужем и дочкой Верочкой , которая работала машинисткой в горсовете . Тетя Нина и Верочка были огромного размера, к тому же поглощали большое количество еды, которую готовили и ели почти круглосуточно. Естественно, их тут же окрестили как « Нина- бегемотиха» и «Верочка –слон»
У нас жил большой красивый кот - Мурзик . Моя мать запрещала ему ходить по соседям, появляться на кухне, а гадить только в свой туалет и он слушался. За что мою мать прозвали « Мурзилка».
Но все эти прозвища и клички говорились в пересудах и ссорах, возникающих на кухне , где выяснялись отношения в части занятия не своей конфорки или плохо убранного коридора и кухни , которые убирались по очереди , в зависимости от количества членов семьи. На одного члена семьи полагался срок уборки в одну неделю, за которым тщательно следили, вывешивая график уборки. Зато в праздники был другой график, это очередь печь пироги, так как духовки было всего две. Зато потом все угощали друг друга своими пирогами. Особенно вкусно пекла Мануря, мать Алимки и Шамиля. Это был пелемячь, по нашему беляши, чак-чак и другие вкусности , которые отдавались детям. В праздники накрывались большие столы в коридоре, а на 1 Мая прямо на улице. Веселились и гуляли долго и весело. Пели песни, устраивали танцы и пляски. Дети тоже готовились и устраивали детский концерт.
Скандалы на кухне разгорались часто, вот тогда и пускались в ход всякие немыслимые прозвища и обзывания. Доходило и до драк. Особенно скандальной была «Нинка-бегемотиха « . Уж как она изощрялась, чтобы досадить соседям. То в суп волос набросает очередной неприятельнице, то мусор под дверь насыплет. Утихомирить ее мог только муж и когда она особенно расходилась и устраивала драку, он выходил из своей комнаты и оттаскивая ее от жертвы, успокаивал: Ниночка, цветочек, успокойся, пойдем домой - на что вся кухня жутко смеялась .Но как ему, субтильному мужичонке удавалось справиться с этой 150-килограммовой тушей- оставалось загадкой.
Мы , дети, всегда сбегались посмотреть на эти отвратительные сцены , а матери старались увести нас в комнату, запрещая выходить оттуда , пока все не закончится. Несмотря на то, что мы были из совершенно разных семей, с разной религией и воспитанием, разным статусом и убеждениями, мы мирно играли во дворе в разные игры. Чаще всего, играли в войну, прятались по сараям, изображая разведчиков. Надо сказать, что рядом, за забором жила еврейская семья, где росла наша подружка Рита. Дом окружал прекрасный сад, где мы чаще всего играли. Её родители никогда нас не выгоняли и не препятствовали нашей дружбе.
Наш двор, вместе с домами и сараями, где мы проводили все время, казался нам очень большим. С одной стороны, забор, отгораживал Риткин дом, а с другой железный забор отгораживал территорию школы, куда мы отправились, достигнув семилетнего возраста. Школьный забор был сделан из мощных четырехгранных металлических прутьев, заканчивающихся вверху острыми стрелами.
Так случилось, что все дети нашего и соседних домов в детские сады не ходили, получить там место было практически невозможно. Мы находились под присмотром матерей или бабушек, которые не работали, занимаясь домашним хозяйством.
Зато мужчины, придя с работы получали вкусный обед, а потом шли во двор, где стоял большой стол, за которым все собирались. Но это было в теплое время года. Зимой в холодные вечера выходили на кухню или в коридор покурить и пообщаться друг с другом. Ложились спать рано, так как утром снова на работу, в основном, на завод или фабрику, заводской гудок оповещал в семь часов утра начало рабочего дня.
В воскресенье угол Душинской улицы и Шоссе Энтузиастов представлял собой толкучку, барахолку, то есть блошиный рынок , где продавали и покупали все , что угодно. Наш двор, несмотря на неудовольствие жильцов, особенно, женщин, превращался в примерочную, скупочную, разделочную и прочую атрибуцию спекулянтов, перекупщиков и мошенников.
В марте 1953 года умер И.В. Сталин – вождь всех народов в СССР. У нас на кухне собрались все соседи , женщины плакали.
Все думали, что хорошая жизнь кончилась , что будет дальше никто не знал . Не будет каждую весну снижения цен, которых так ждали. Не будут продавать по дешевке яйца перед пасхой или 1 Мая, за которыми мы стояли в длинных очередях . Причем стояли все , и взрослые и дети , а у каждого на руке химическим карандашом стоял номерок, так как давали ограниченное количество, а не столько , сколько хочется. Если очередь была большая, то отходили , а в это время делали перекличку и переписывали номера , и итог – кто не успел- тот опоздал. Занимать надо было снова. Крупу давали по 2 килограмма , колхозники, приезжавшие в Москву из других областей , деревень и сел тоже набирали ее , занимая очередь несколько раз. Вот с этим и боялись , наверное , расстаться люди , привыкшие к этой жизни , считая себя счастливыми.
Помню, как во время похорон Сталина встали все машины на Шоссе Энтузиастов. Целую минуту гудели предприятия, заводы, фабрики и машины. Это было жутко. Мы смотрели , как плачут взрослые , слышали этот леденящий душу гул и ждали ужасного несчастья. И оно пришло. Равиль , Витек и несколько молодых людей решили пойти на похороны. За ними увязался Шамиль , несмотря на протесты матери.
Тело Сталина выставили для прощания в Колонном зале Дома Союзов. Основные потоки туда устремились со стороны Курского вокзала, Чистых прудов, Цветного бульвара и Тверской. Тех, кто хотел попасть от Волхонки и Воздвиженки, отправляли на Трубную площадь: говорили, что там нужно занимать очередь, которая должна двигаться по Москве до Колонного зала.
Во второй половине дня у Трубной площади скопилась масса людей, которые пришли со стороны Рождественского и Сретенского бульваров. На Сретенском стояла колонна грузовиков, причем стояла очень плотно, буквально впритык. Выбраться на проезжую часть невозможно, а с другой стороны — стена дома, так что деваться некуда. Но никто в тот момент еще не предполагал, что это может стать ловушкой. Люди шли дальше
Шансов выжить у людей в толпе было немного, а найти спасение в переулке невозможно, потому что он был перекрыт. Люди гибли под ногами других людей: их раздавливало о фонарные столбы, чугунные решетки и борта машин.
«Эти борта были в крови», — вспоминал потом выживший в давке поэт Евгений Евтушенко. «Меня притиснуло движением к этой девушке, и вдруг я не услышал, а телом почувствовал, как хрустят ее хрупкие кости, разламываемые о светофор. Вдруг я почувствовал, что иду по мягкому. Это было человеческое тело. Я поджал ноги, и так меня понесла толпа…»
Еле живые вернулись наши соседи, но без Шамиля. Помню этот страшный крик Манури утром. Равиль рассказал, как все было.
Они попали в настоящую западню. Была давка, люди , не имеющие выхода из толпы , двигались в одном направлении. Нельзя было даже вытащить руку , нельзя было вздохнуть полной грудью . Кто не выдерживал и падал , того тут же затаптывала толпа. Шли по людям. На площади стоял трамвай , наполненный людьми , люди из толпы пытались втиснуться туда еще и даже забраться наверх и чуть его не перевернули. Равиль , у которого на плечах сидел Шамиль , изнемогал от усталости, чуть не падал и дальше идти не мог. Витек сообразил, что можно помочь забраться Шамилю на крышу трамвая. Им это удалось. Сами они остались стоять рядом, так как идти дальше сил не было. Простояли так несколько часов , наступила ночь , толпа начала редеть. Машинист трамвая попытался освободить трамвайные пути от людей и продолжить движение. Он дал пронзительный гудок , предупредил чтобы люди слезали с крыши . Место на путях стало освобождаться . Трамвай вдруг резко дернулся и остановился . Шамиль слетел с крыши прямо под колеса трамвая.
Дорогие читатели и подписчики! Кто хочет прочитать мою книгу РОГОЖСКАЯ ЗАСТАВА- ЗАСТАВА ИЛЬИЧА, напишите письмо по адресу nikitvalent@yandex.ru Спасибо за Ваши слова поддержки и Вашу любовь.
НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОДПИСАТЬСЯ И ПОСТАВИТЬ ЛАЙК