Вторым печальным событием в моей жизни было восстание янычар. Когда дядя Мустафа покусился на трон, Повелитель приказал его казнить. Казнили его прямо в шатре отца. Янычары решили, что это мой отец – Великий визирь виноват в этом. А в чем он мог быть виноват? Что сын решил свергнуть отца? Глупости!
Но нам пришлось несладко, пришлось в спешном порядке уезжать из дома и прятаться. Матушка очень переживала. Потом отец некоторое время с нами не жил, Повелитель отослал его далеко, но он часто писал письма нам с матушкой. Слава Аллаху все успокоилось, и отец вновь стал Великим визирем и наша семья воссоединилась. Я очень люблю отца! Я безмерно страдала, когда его не было рядом, да и матушка тоже.
Матушка еще была опечалена смертью своего брата Джихангира. Он умер в своем санджаке, но похоронили его в Стамбуле. У него тоже осталась дочь. Бабушка и ее забрала к себе на воспитание.
Впервые я прочитала стихи моего деда лет в десять. Какие же они красивые! Много его стихов посвящены моей бабушке. Как же он ее любил! Стихи пронизаны великой любовью! Да ведь и Хюррем Султан необыкновенная женщина! Я помню, как было тепло и уютно рядом с ней. А потом они уехали в Эдирне, и их не было почти три года. Мои попытки упросить матушку навестить их не увенчались успехом, да и матушка никуда уехать не могла, она занималась вакфом бабушки, и ей было некогда. А потом приехала закрытая карета и утром сообщили, что умерла бабушка, Великая Хасеки Хюррем Султан.
Дедушку было не узнать! Он сразу же постарел, стал одеваться очень дешево и некрасиво. В Топкапы убрали все нарядное. Там стало печально, темно и тихо.
Весь гарем отправили в Старый дворец. Матушка взяла на себя заботу и о нем. Часто приезжала только к ночи и сразу же ложилась спать. В это время мы очень сблизились с моим братом Османом. Мы и раньше дружили, а теперь вообще стали не разлей вода.
Прошел год. В Топкапы снова слышны голоса девушек и вернулись красивые вещи. Дедушка опять стал красиво одеваться. Мне еще маленькой нравилось рассматривать вышивку и камни на его одежде. Я любила забраться к нему на колени и трогать их.
Мы с матушкой тоже переехали в гарем. У отца есть покои в мужской половине, там же и брат с ним жил.
А потом отец заболел. Его лечили лучшие лекари. Матушка приглашала лекарей ото всюду, но ему становилось все хуже. Самый черный день для меня – похороны отца. Я не могла себе представить жизни без него. Он же такой добрый, ласковый, любимый! За что Аллах забрал его у меня?
Брат, после похорон, ушел в янычарский полк. Только мы с матушкой остались в Топкапы. Я стала помогать ей с вакфами, ведь у отца их тоже было не мало.
Однажды, я увидела девушку, прямо, как бабушка Хюррем, только молодая! Я стояла и смотрела на нее с открытым ртом. Ее привезли во дворец среди других. Я тут же побежала к матушке и рассказала, что бабушка не умерла! Она жива и даже помолодела! Я так хотела верить в чудо! Матушка сначала не поверила, но потом заинтересовалась, и попросила меня показать, где я видела ее. Я ее отвела в общую комнату гарема, где евнухи осматривали вновь прибывших девушек. Матушка велела Сюмбюлю аге поселить эту девушку в отдельную комнату, рядом с нашей, и сказала, что сама будет ее обучать.
Мелексима Хатун, так зовут эту наложницу, рассказала матушке, что ей 16 лет и она из Боснии. Ее родственник Софу али паша, лала дяди Селима, который живет в Манисе. Я была разочарована – конечно, это не помолодевшая бабушка, а совсем чужая хатун. Мне дальше стало не интересно, и я пошла в сад погулять. Потом я узнала, что после недолгой учебы она стала утешением Повелителя. Разве дедушка не видит, что она не как бабушка? Она злая и только деньгами интересуется! Она улыбается, а глаза – злые. Разве можно ее сравнить с бабушкой?
Бабушка бедным помогала, а эта хатун никому не помогает, складывает дедушкины подарки и деньги, и никому ничего не дает.