Здесь холодно, ветер и снег. Много снега. По утрам взрослые берут большие деревянные лопаты и расчищают дорогу. Тётя Маша отводит нас в школу, ей по пути. Мы бы и сами дошли вчетвером, конечно, но так всем спокойнее.
С тех пор, как мы приехали в Свердловск, наша жизнь стала другой. Мы живём одной семьёй, коммуной, как говорит мама. Пятеро взрослых и восемь детей. Теперь у нас всё общее. Радость и беда, еда и кров, и всё, что смогли взять с собой… Здесь так холодно, как никогда не бывало в Москве. Мама всегда повязывает мне поверх шапки толстый серый платок. Зимнее пальто не спасает. Я выросла из него. Рукава мне надставили и пришили коричневую полоску от ворота до самого низа, и петли воздушные связали, чтобы застёжка красивая была. Это всё баба Дуся, она почти не ходит, но всё время что-то шьёт, перешивает, штопает.
Месяц назад нас всех поселили сюда, три семьи с детьми. Сразу с поезда отвели в городскую баню, где мы помылись и согрелись, Васька даже уснул у мамы на руках. А потом мы пришли к бабе Дусе. Её сын — дядя Федот — ходит с клюкой, у него нога не сгибается, а вообще он какой-то начальник на станции и его почти никогда нет дома. Зато есть уголь и дрова. А ещё сахар и муку он часто привозит.
Мама говорит, что нам очень повезло: у нас есть настоящая печь! Только мы с братом не сразу научились её топить. В первый раз проморгали и не смогли снова развести огонь. Баба Дуся отругала нас, когда дом чуть не выстудили. Заставила вынуть всё, что мы напихали в печь, сложить колодцем, настругать щепочек в середину, и только когда огнём займутся все поленья, загудит тяга, и дрова станут прогорать, добавлять по одной чурочке. И ещё наказала следить, чтобы печь не погасла.
Мама до ночи на работе. Она заведует какой-то лабораторией, связанной с оптикой (странное слово, почти “аптека”, но означает совсем другое), всё время что-то делает с выпуклыми стёклами. До войны мама иногда нам приносила “брак” и папа показывал, как сделать из полосок зеркала, этого “брака” и кусочков разноцветных стёклышек волшебный калейдоскоп, который всегда показывал разные узоры. Сейчас не до этого, с работы мама приносит только еду. Запаривает крупу кипятком и ставит на печь, чтобы утром у нас была горячая жидкая каша. Мама уходит, когда мы ещё спим.
Утром тётя Зина будит и кормит тех, кому в школу. Один из нас остаётся с малышами, их трое, за ними надо смотреть. Мы смотрим по очереди. Все взрослые кроме бабы Дуси на работе, а ей с карапузами не справиться. Завтра останусь я. У меня важное дело.
На прошлой неделе наша учительница Ирина Викторовна принесла целый мешок клубков и пару десятков спиц.
— У каждого из вас кто-то из близких на фронте, а мы можем подарить им тепло. Я принесла вам пряжу и спицы. Сегодня мы будем учится вязать, и уже к концу месяца, я думаю, каждый осилит пару рукавиц для наших солдат.
У меня на фронте папа. Был. В тот день, когда мы уезжали, мама получила похоронку…
С парой рукавиц справилась за пять дней. Год назад я уже немного научилась вязать, так что дело пошло. Осталось совсем немножко пряжи, и я попросила у Ирины Викторовны ещё клубок. Но больше не было.
Баба Дуся видела мою работу. Похвалила. Сказала, что на чердаке лежат старые вещи, которые можно распустить. Я тут же полезла туда и вытащила два старых свитера. Конечно, целой нитки из них не получится, но это не беда. Зато сколько рукавиц связать можно!
И завтра я останусь с малышами. Буду вязать. А потом, когда все нитки кончатся, и я смогу отнести рукавицы в школу, в каждой паре будет лежать записка. И тот, кому достанутся мои рукавицы, прочтёт: отомстите за папу.
Автор: Екатерина Незина
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ