Я утыкаюсь в твою печаль и обнимаю ее. Почувствуй мое дыхание, мое давно не бьющееся сердце. Я тут. Я рядом. А где ты? Сегодня не смог сделать себе завтрак, все пригорало и валилось из рук. Нагрубил своей простодушной коллеге, истоптал ее чувства грубыми ботинками и вытер половой тряпкой. Сказал маме, чтобы она больше никогда не звонила, и бросил трубку. Она весь вечер сидела и плакала.
Где ты? Что с тобой? Жизнь стала раздражающим свитером, колющим твои самые чувствительные места.Ты стараешься, я знаю, но вина забивает в твои руки гвозди, не разрешая кричать о том, что тебе тяжело. Ты все время думаешь о том дне. Если бы ты не сел за руль, я бы не разбилась?
Сжимаешь кулаки и бьешь по столу. Он сотрясается от твоего удара, прямо как ты — от беззвучного плача твоей души. Жестяная банка уныло падает на пол, выливая остатки внутреннего мира на плитку. Но ничего нельзя изменить. Я сжимаю твои ладони, надавливая, как раньше, у большого пальца. Они такие теплые, в отличие от моих.
Последний поцелуй в лоб. Застывшая маска вместо лица. Вместо твоего лица. Вместе со мной в гроб положили твое право на жизнь, твою улыбку, твой прекрасный смех. Осталась печаль — обглоданная рыба на тарелке, косточкой режущая твое горло. Напоминающая обо мне.
Тебе часто снится один и тот же кошмар. Сидишь в длинном автобусе на последнем ряду, а перед тобой сижу я. Кто-то неведомый выкручивает руль, страх вжимает в сиденье, темнота бьет по лицу. Лежащий автобус сотрясается, как ребенок в истерике. Его хохот похож на скрип колес в момент, когда новенький автомобиль становится грудой железа. В момент, когда жизнь покидает тело. В момент.
Ты вздрагиваешь от каждого поворота, хватаясь за ручки на спинке кресла. И от тебя ничего не зависит.
— Пристегнись! — кричишь ты мне.
— Не поможет, — отвечает водитель. — Это сама судьба.
Удар. Ты просыпаешься в поту и проверяешь будильник — через пару часов вставать, наливать кофе и готовить яичницу. Ругаться с коллегой и бросать телефонные трубки, потому что никто не сможет понять. Потому что хочется выпасть в сон, когда реальность хуже кошмаров. Потому что в ней все по-настоящему. Потому что во сне ты мог умереть, а здесь тебе нужно жить. Потому. Что?
И я прошу тебя об этом, прошу вернуться, я хочу, чтобы ты стал собой. Да-да, собрался, встал с этого сломанного стула, отодвинул банку с пивом и выключил телевизор. Тебе будет сложно? Что скажут люди? «В тот день он был за рулем легковушки. Его невеста погибла лишь по его вине, а он тут ходит и смеет шутить. Наверное, он ее не любил!» — голоса отовсюду, они пытаются сжать твое горло и выдавить стон, заткнуть тебя в комнату, как в берлогу, и не дать тебе появиться на свет.
А ты появишься. Свет будет бить по глазам и заставлять морщиться и плакать, но ты появишься. Вначале на минуту, потом на две, а потом на пять. И никто не посмеет подумать о тебе плохо, как о младенце, который делает первые шаги. Солнечные очки, крем от загара, телефон, фотографии, люди — бери все, что тебе понадобится, чтобы снова любить.
Для чего это все? В твоих глазах растворилось сомнение. Кому нужно твое возвращение? Кто его ждет? Все, кто остался за бортом, когда тебе было так плохо. Кто пытался сказать сочувствующие слова или просто постоять рядом с тобой. Кто был с тобой до и будет после. И есть сейчас. В том числе и ты. Ты нужен себе!
Ты думаешь, что людям больше не до тебя? Тогда позвони маме. Поверь, она возьмет трубку, несмотря на то, что ты ранил ее изо дня в день своей болью. Она разделит ее с тобой.
— Я люблю тебя, — твой голос затихнет в одинокой кухне. — И справлюсь.
Квартира опустеет. Дальше уже без меня.
Автор: Полина Шилова
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ