Ведьма покусывала губу, да в окно глядела. Там низенькие пузатые домовые споро катали огромные деревянные бочки с медными ободами.
- Это чего? - полюбопытствовала Яга. - Грибы солить?
- Да какие там грибы, - засмеялась Любава. - Русалочий день сегодня, готовятся. Сейчас бочки прикатят, да в малый пруд их выпустят, чтоб не засохли.
- А кикиморы с русалками стал быть дружбы не водят? - прищурилась ведьма.
- Отчего же? - удивилась Любава. - Слыхала я, бывают русалки, что в морях да окиянах живут. Гонору в них, никакой ложкой не вычерпаешь. А наши-то озёрные, девки хорошие. Глуповаты немного, всех дум у них, как бы волосья расчесать да побольше рыбы у водяного утащить.
- Кикиморы с волосами, я смотрю, не заморачиваются, - фыркнул Баюн. Яга на него так зыркнула, что он, пятясь задом, уполз под кровать.
Ведьма снова задумалась, но ненадолго. Потерла ладони, в мешке своём дорожном порылась, а после радостно воскликнула:
- Проси, Любавушка, подруг своих, чтоб ужин Кощею готовили царский. А я пока зелье вам приворотное сварю, чтоб домовых приворожить.
- А ужин Кощею зачем? - не поняла кикимора.
- А чем я хуже русалки? - засмеялась Яга. - И спою, и станцую, и ужин сама подам. А там поглядим...
На том и порешили. Кикиморы Кощеевым пиром занялись, а Яга - зельями. И лишь Баюн бубнил:
- Ох недоброе ты задумала, чую я, зря!
- Будешь беду кликать, усы тебе отстригу, чтоб не чуял! - разозлилась Яга. - Сиди уж молча, без тебя тошно.
Любава раздобыла на кухне котёл, натопила печь, Яге оставалось лишь нужные травы подбрасывать, да за зельем глядеть. Да только нет-нет, а с грустью посматривала ведьма в оконце, где справный и крепкий Кощей вальяжно расхаживал меж русалок, призывно бьющих переливающимися на солнце хвостами.