Берег детства. Тонкий мыс, уходящий в открытое море - берег дальнего детства... По камням пробираясь, волну переспоря, - в синеву заглядеться... Жизни – самая малость: ещё всё начиналось... Небо, море и ветер обступали кругом. И свободно дышалось. И летуче мечталось. И внезапно – вприпрыжку – по прибрежью: бегом! Завтра – тихое море может в пену одеться. Загремит. Синева зарябит сединой... И невнятно – тревожная радость – сквозь детство: Завтра стану и я вместе с морем – иной! Зимнее взморье. Треплет сугробам январь снежные гривы. Солнца холодный янтарь канул за кромку залива. Стая озябших ворон. В лыжных следах – пригорок. В дымчатый небосклон врос кристаллами Город. Узкую прорезь зари перекрывают потёмки. Вспыхнули фонари, высветив бегство позёмки... А вдалеке непреклонно кто-то подводит, строг, красной чертой неона зимнему дню итог. Предвесеннее. Тает... Атлантика дышит теплом и туманом. Город нахмуренный явно не верит весне: лепет капелей ещё обернётся обманом. Мало проталин
Берег детства.
Тонкий мыс, уходящий в открытое море -
берег дальнего детства...
По камням пробираясь, волну переспоря, -
в синеву заглядеться...
Жизни – самая малость:
ещё всё начиналось...
Небо, море и ветер обступали кругом.
И свободно дышалось.
И летуче мечталось.
И внезапно – вприпрыжку – по прибрежью: бегом!
Завтра – тихое море
может в пену одеться.
Загремит. Синева зарябит сединой...
И невнятно – тревожная радость – сквозь детство:
Завтра стану и я вместе с морем – иной!
Зимнее взморье.
Треплет сугробам январь
снежные гривы.
Солнца холодный янтарь
канул за кромку залива.
Стая озябших ворон.
В лыжных следах – пригорок.
В дымчатый небосклон
врос кристаллами Город.
Узкую прорезь зари
перекрывают потёмки.
Вспыхнули фонари,
высветив бегство позёмки...
А вдалеке непреклонно
кто-то подводит, строг,
красной чертой неона
зимнему дню итог.
Предвесеннее.
Тает... Атлантика дышит теплом и туманом.
Город нахмуренный явно не верит весне:
лепет капелей ещё обернётся обманом.
Мало проталин ещё в снеговом полотне...
Львиного мостика тропка над спящим каналом.
Львы преисполнены важности, в пасти канаты зажав.
Ждут пешеходов. Занятием тем небывалым
пусть подивится прохожий, шаги задержав.
Каждой эпохе даруя свои украшенья,
меж берегами времён воздвигает мосты красота.
Львиные лики – в них нет и следа устрашенья -
к новому берегу манят горбинкой моста.
Львы, пропуская идущих, молчанье хранят.
Денно и нощно, годами, зимою и летом -
стиснуты зубы: иначе – сорвётся канат!
Им нелегко – молчаливые знают об этом...
Пройдено много мостов… А иные – уже сожжены...
Сколько ещё впереди – разглядеть бы в тумане...
Львы промолчат, даже если бы знали заранее!
Веет с Атлантики нежностью ранней весны…
Часы.
Спешат часы! Торопят жизнь мою...
В ней то, что звалось Будущим в начале, -
уже зовётся Прошлым. Все детали,
как на музейных стендах, узнаю…
Жизнь – убывает. Стрелкам – всё равно!
Бесчувственно кружат по циферблатам...
Бесстрастные – к находкам и утратам.
И сожаленье – всех больней оно -
о том, что совершить уже не суждено, -
рождается в том беге невозвратном!
Источник: Воскресенская М.Н. Рискую! Стихотворения и поэма./ Оформление художника Ефимова В.С. - Л.: 1990.