— Почему не поспешила сама его уничтожить? Почему медлила? Надо было всю империю перевернуть и найти его, а не ждать пока он явится во дворец и начнет говорить обо мне! — начала себя укорять Сафие-султан, — сейчас не бледнела бы от страха, судорожно размышляя над тем, что желает сотворить со мной эта ведьма. Впрочем, а собственно говоря, что обо мне такого невероятного мог сообщить этот подлец? Все, что следует, давно известно и валиде прежде всего...
Однако сердце по-прежнему предательски билось в горле. Видимо, и впрямь в ней все еще жила маленькая девочка София, на глазах у которой убили всех родных и которая все эти годы старалась забыть случившуюся трагедию. А тут еще мать султана вдруг резко поднялась во весь свой рост.
Сафие-султан машинально отметила, что даже сейчас, находясь на возвышении, свекровь смотрится намного меньше ее. Если бы не высокая золотая диадеме, украшенная столь любимыми Нурбану-султан синими сапфирами, вовсе бы казалась маленькой и хрупкой.
— Как ты думаешь, что я с ним сделала? — промолвила она довольно грозно.
Подчиняясь внутреннему приказу, Сафие-султан мгновенно вскочила и растеряно прохрипела:
— Не знаю!
— Я приказала отправить его кормить рыб на дно Босфора, — крикнула валиде, — ибо никто, слышишь, никто, не имеет права трогать мою семью, членом которой ты являешься! Знай это! И помни: долг старшей женщины в семье охранять огонь в очаге династии, независимо от того, кто его зажег. Ты, когда меня не станет, вместе с Эсмехан-султан будешь это делать! А теперь уходи! Я сегодня чувствую себя сильно уставшей, словно несколько дней не спала, не ела и все это время натирала воском полы в приемном зале, затоптанном противными визирями.
Последние слова Нурбану-султан произнесла каким-то по детски писклявым голосом. Сафие-султан низко поклонилась, пожалуй, впервые за все время их совместной жизни в гареме сделала это с искренним уважением, и удалилась, с трудом удерживаясь от слез... Причем, сделала это вовсе по этикету, а дабы скрыть свои чувства. Ведь она прекрасно знала причину недомогания госпожи.
Пока шла по длинным коридорам, держалась гордо и независимо. С достоинством принимал поклоны служанок, встречавшихся на пути; презрительно поджимала губы, увидев очередную фаворитку султана... Машинально указывала пальцем калфе, что ее сопровождала, если замечала, что-то не так… В дальнем углу увидела мусор, который не убрала нерадивая джерийе, о чем тут же в довольно резкой форме высказала евнуху, катившемуся рядом с ней круглым шариком. Он мгновенно исчез и через секунду до ушей донесся его визгливый голос, раздающий приказы.
Когда проходила через общий зал, где девушки с огромным нетерпением ждали возвращения после аудиенции, дабы потом посплетничать, даже позволила себе улыбнуться. Пусть завистницы знают: у нее все в порядке! Как полагается, все мгновенно вскочили при ее появлении и выстроились в ряд. Лишь одна, беременная икбал, чье имя не знала, осталась сидеть, надменно выпятив пухлые губы. Зря, конечно, так поступила, ухмыльнулась про себя Сафие-султан. Довольно скоро главной в гареме станет она и вот тогда все, кто вел себя по отношению к ней неуважительно, очень пожалеют о своем поведении. Так что пускай наслаждается последними минутами свободы!
Правда, краем глаза отметила, как Джамиля-хатун, заменившая ей Айсель, на секунду подлетела нахалке и что-то шепнула. Девица отрицательно качнула головой, после чего получила легкий тычок в бок. Но и это не помогло. Но калфа не отставала. В итоге, упрямице пришлось встать и поклониться, как и всем остальным.
Справедливости ради, следует отметить сделать ей это и верно было сложновато. Лично Сафие-султан первый раз видела такой огромный живот. Казалось, что в чреве у красавицы зреет ни один, а сразу пятеро шехзаде… Впрочем, сколько бы малышей не билось под сердцем, им, как бы не мечталось, никогда не стать баш-кадын и матерью наследника.
По давно установившейся привычке всем приветливо улыбнулось, хотя практически всех жутко ненавидела, и с высоко поднятой головой двинулась в свои покои. Ох, как же ее раздражали эти толпы бездельниц и их отпрысков, с которыми она ничего поделать не могла. И скорее всего, и в будущем ничего поделать не сможет… Падишах настолько вошел во вкус каждый вечер видеть у себя в покоях новые личики, что уже никогда не откажется от этой привычки. Даже если это будет стоить ему жизни. Так что придется до конца его дней проводить по золотому пути новых гёзде. Успокаивает только одно: скоро это кандидатур станет отбирать только она одна, а тут можно будет не сомневаться: в ущерб себе делать не станет!
Публикация по теме: Некоронованная королева Османов, книга 2, часть 57
Продолжение по ссылке