Из книги "Она"

2.

Я и правда смотрел в небо, с благодарностью за эту возможность, с благодарностью за жизнь. Ночами, выйдя на улицу, запрокидывал голову, и мы вместе с Оной взглядом оказывались среди звезд, в вечности и безграничности. Это же самое настоящее, что есть, думал я, и не страшно остальное, и как будто нет остального, маленькой мгновенной случайности по сравнению с бесконечностью этого пространства. Оно не пугало, нет, а растворяло в себе, звезды мерцали и казались близкими не по расстоянию, а по слиянию с моим взглядом, словно он и был еще одной, неуловимой, невидимой звездой среди окружающих. Там есть всё, что было и что будет, там есть все, кто был и кто будет, а сейчас… Только этот взгляд-соединение. И я не боялся идти по улице вдоль исчезнувших домов, потому что звезды забрали их к себе. Не звезды, конечно, а сама вечность. Звездное небо и было ею.

В этот раз вышел и Алексей. Так же, как я, постоял возле дома, прошел по улице рядом со мной. Он мне совсем не мешал, и это странным образом вдруг объяснило мне, что и я не мешаю здесь ему. Но я все равно сказал:

- Завтра съезжу в какую-нибудь деревню по шоссе. В Меркуловичи, например. Это километров двадцать, да? Там же вроде школа есть. Может, работа для меня найдется. Буду там жить и работать.

- И думать не смей, - ответил он. - Живи здесь и работай. Вроде как сторожем. А мне в Гомель пора.

- Зачем?

Алексей промолчал.

Весь мой жизненный опыт говорил мне: два человека, живущие рядом, обязательно начинают тяготиться друг другом. И все прочитанные книги были об этом. Не только об этом, конечно, но человеческие конфликты, столкновения всегда являлись завязками, развязками… Почему это так интересно людям?

Сейчас я шел рядом с человеком совсем другим, совсем чужим, но совершенно похожим на меня. Чем же?

Он остановился, посмотрел вверх:

- Туда уже хочу.

Так вот о чем он думает, понял я, но не испугался за него, как будто услышал обычное желание. Так вот чем мы похожи!

Он словно прочитал мои мысли:

- Мы с тобой как два кирпича в стене. Рушится она, конечно. И нам скоро… выпадать.

Машинально, скорее машинально, я стал говорить необходимые в таких случаях слова:

- Ну что ты. Ты же так все здесь устроил. Нет-нет, надо, надо цепляться…

- Конечно, надо. Смысл в этом есть, конечно. Но он всегда заканчивается. А новый… там.

Что можно было на это сказать? Что можно ответить уходящему? Как будто разговариваешь с самим собой.

Когда молчание затянулось так, что слилось с ночной темнотой, Алексей сказал:

- Ты не обижайся, я уже и разговаривать не могу. Что добавит еще один разговор?

Я не обижался. Только подумал опять о том, что мы похожи. Он сказал то, что и я мог бы сказать.

Алексей вернулся, я пошел дальше, до своего дома. Обычной становилась эта жизнь, как, наверное, на необитаемом острове – в первый день ошеломила, потрясла, вывернула наизнанку, а потом приучила к себе. Я привык уже к этой пустоте. Не к пустоте, нет - о, это была не пустота! Это была моя жизнь, к которой я, того не зная, стремился как к месту у последней черты. К переходу. Алексей помог мне это понять. Я пока еще отличался от него только обычным удивлением приехавшего из другой жизни человека. Свежестью восприятия, если уместны здесь эти слова.

В темноте ничего не было видно, я лишь чувствовал под ногами асфальт. Сейчас дойду до конца улицы и поверну обратно. Прогулка перед сном, пока еще не вечным. Меня даже не раздражали эти проносящиеся во мне слова, которые я никому не сказал бы из-за их пошлости. Сейчас я думал как хозяин своим мыслям и словам. Как ребенок или как Христос в пустыне – я даже улыбнулся такому сравнению. Алексей не Микеланджело, и я не Пушкин, все сделано и написано, но мы на своем месте, мы вытоптали его, не заходя на чужое поле, не оступаясь на нем. У последней черты – все никак не выходили из головы эти слова, когда я возвращался обратно к дому Алексея по прямой линии, которую представлял перед собой в темноте на твердой дороге под ногами.