Мы жили в леспромхозе. Где -то у железнодорожной станции ходили лесовозы с огромными, бороздящими дорогу хлыстами, прямо за поселком близ леса была непроходимая грязь... Если ты приходил в школу, то мыл ноги в ближайшей луже, или в выщербине на крыльце ,потом переодевался в нижнем фойе в сменку и брёл на второй этаж в каких -нибудь клетчатых тапочках.
Грязь совсем не считалась чем- то из рук вон выходящим, она была привычной , основной, даже очень интересной субстанцией.
В нее так хорошо входили сапоги и так аппетитно чавкали, что можно было очень познавательно провести время от школы до дома.
Если ты шел куда- то, сзади подол твоей одежды был неминуемо запачкан., школьная форма могла иметь следы подсохшей коричневой глины, которые оттирались дома.
В этой коричневой, беспросветной жизни было одно крепкое обетование- рука отца. Рука отца была широкой, крупной - она всегда вытаскивала из грязи, вела куда- то по направлению жизни, предавала уверенность и свет....
Отец был иногда праздничным и возил меня в город. Праздничным- это значит хорошо и парадно одетым, с неизменным вместительным партфелем или папкой с документами. Отец был- директор школы ..
Вы знаете деревенских людей... В городе они неизменно спешат куда- то, хватают что-то в магазинах, стоят в очередях с большими сумками, а в поезде едят яйца, громко разговаривают, толкаются на выходе и ругаются не всегда корректно...
Но не в этом дело. А в том что деревня проста, нравы ее незатейливы, и так привольно и хорошо в ней жить ,в своей простоте и непритязательности....
Если имеешь балоневый плащ, два простых платья на выход и одно домашнее, то ты проживёшь...
И мы жили в мелькании дней, таких же простых, как платья... Понедельник , вторник ,среда....
Но где- то впереди обязательно маячил день ,когда можно было поехать в город.
В него добирались на поезде, поезд шел 4 часа , потому что у самого Амура, а город был на другом берегу его, поезд преформатировали для переправки на пароме.. Но был другой выход, сойти с него на станции , поторопиться на вечно забитый до отказа, так что не могли закрыться гармошечные дверцы , автобус и радостно, утыкаясь носом в чей-то свёрнутый набок галстук, или крепкую пуговицу, трястись на берег с другого захода, там где к плавучей пристани причаливает синенький катер, а там в пути двадцать минут по брызгающемуся холодными радужными искрами Амуру, и ты в городе.
Нужно ли называть его по имени? Ладно. ..Это Комсомольск- на -Амуре...
Когда едешь в город, то ты наполняешься праздником, а приехав, ощущаешь свое сиротство.
Тебе сиротливо среди больших зданий, спешащих трамваев, пыхтящих автобусов ,а главное среди нарядно и изысканно одетых людей.
Они радостны и уверены в себе, а ты ..
А ты только и надеешься на большую руку отца , и поглядывая на свое простое ситцевое платье, на сбитые сандалии, в которых вчера ещё пинал камни на длинной дороге, думаешь, что остаёшься ,да,. остаёшься всегда не таким среди городских нарядных людей...
Ты ходишь скованно с отцом по магазинам, по мощеным, забетонированным улицам, жмешься к его плотному боку, стесняешься и собой становишься только в поезде, среди тех, кто шелушит яйца на коричневом пластике вагонного стола, вытирает о подол руки , или просто удовлетворённо смотрит в темное, запотевшем окно вечернего поезда.
Так -то так ...если бы не сапоги. Они появились в нашем магазине внезапно. Как гром среди ясного неба, как волшебство и счастливый случай, их забросили за прилавок в будний день, и они стояли на прохладном , крашенном полу ,вместе с другой обувью... Но как можно было не заметить их ,если они были красные.
Красные, как малина ,на солнечных кустах, красные, как карандаш в стакане, как ...как...да в простой жизни не найдешь, на что они похожи...
У всех в деревне простые сапоги- коричневые, черные, зеленоватые, а здесь - красные....
Эх, прекрасно будет в них поехать в город и походить среди праздничных людей, стать с ними наравне в таком шике...
Маму пришлось упрашивать долго и тщательно... Несколько дней. Но все же она была побеждена, и эти небольшие на вид , чуть шероховатые от плотной краски резиновые сапоги у меня на столе. Вот стоят они поигрывая на полуденном солнце. Я надеваю их на ногу и поворачиваю ее так - так... Отлично сидят ... Ну, теперь в город.
Я еле дождалась, когда отец снова возьмёт меня с собой.
Меня обычно оставляли у бабушки ,которая жила в сельской черте Комсомольска.
А отец отправлялся по делам . В РАНО, Исполком ...
И вот мы едем в город.
На мне праздничное платье с оборками а на ногах красные сапоги. Щеки у меня пунцовые, настроение праздничное...
Где бы я не была , в длинном, как шлейф, гремучем поезде, или на галечной осыпи у берега Амура, в стремительном катере, утопающем в калейдоскопе брызг, я все смотрю на них и чувствую , какие они замечательные... чуть шероховатые, обливные, плотные ..
И вот мы на другом берегу Амура, кругом мимо пролетают, подпрыгивая на рессорах, почти прозрачные трамваи, гремит неизменно, весомо и глубоко город, женщины пролетают в нарядных платьях., дети умытые, причесанныйе в туфлях с бантиками...и я в платье и сапогах ..Ситцевом платье с оборками и красных сапогах...
Красных обливных сапогах...
Что -то опять не то...Какое- то несоответствие. Будто все из гибкого шелка, а мы из дерева.
Как вдруг тяжелы они стали, эти громоздкие сапоги на моих отмытых босых ногах... Как нелепы...
Нет, непобедим город. Не возьмёшь его нарядным платьем из ситца, не проймёшь новой, покрашенной резиной ..
И опять мы тащимся с отцом к бабушке, я обретаюсь у нее до вечера, неловко выходя погулять только возле дома, опять соединяя прутом мелкие , коричневые лужи, а где то за высоким забором гремит непонятный, непокорённый, непостигнутый город...
Читайте...
