Я ходила по инстанциям и верила в хорошее, потому что у меня особо вариантов не было. А вот Витек, проживая в этой квартире, которая, по сути была чужой, и требовала того, чтобы её просто отбили для себя, то есть вложения энергии, просто зверел. Он, действительно на глазах превращался в дикого необузданного зверя. А я медленно привыкала к тому, что вечером обязательно будет скандал, а утром ругань. Ну и все остальное, с рукоприкладством и синяками.
Я могла вывернуться на левую сторону, превратиться в шеф повара, исполнять стриптиз на ужин, хотя стриптиз, это не про Витю, все это не имело значения, вообще. Витькина душа требовала скандала и мордобития. Поэтому ругань начиналась на совершенно пустом месте, и переходила в последующие формы моего наказания. Причина была не нужна. Я просто была девочкой для битья и спокойно терпела это.
Может конечно и не спокойно, по ночам я тихо плакала в подушку, а что от этого менялось? Приходил следующий день, точно такой же, как и предыдущий, и я снова терпела и плакала. Самое интересное было то, что я не видела выхода из этой ситуации. А скорее всего не хотела видеть. Почему? Ведь всегда рядом была мама, которая периодически пыталась промыть мне мозги, но толку от этого почему то не было.
Как же мне было тяжело в то славное время! В моей аптечке появилось чудесное средство от синяков, бодяга. А как я им чудесно научилась пользоваться!!! Пропорцию знала на глаз, профессионал просто! А ещё я научилась выводить синяки свежей капустой! Я тогда могла проводить мастер классы по выведению синяков, такой я стала мастерицей.
А ещё, в нашей семье хронически не было денег, и в этом тоже была виновата я! Просто так, по умолчанию. Потому что в один прекрасный момент Витя решил сделать виноватой во всем меня. И я конечно согласилась. Потому что в то время я почему то была чума чумой. По другому я себя назвать не могу. Я была готова свесить на себя все трудности и решать все проблемы.
И я их решала, как могла, потому что вместо того, чтобы свалить от этого придурка и написать большое и толстое заявление в милицию, я терпела его изо всех сил. На фига он мне был нужен? Ведь я то в том союзе поимела только детей. А Витя поимел детей и рабыню на все времена. Такую покорную, многотерпящую, и всемогущую. Потому что в нашей семье мужиком изначально была выбрана я.
А я недостойна была даже того, чтобы меня ночью обняли. Позже я пойму, что для Вити кекс, даже супружеский, это позор и грязь, и это имеет место быть только для манипуляции. Может, если бы я в то время имела силы и время обняться с кем нибудь хотя бы на стороне, было бы легче. Но у меня не было ни того, ни другого.