И вот, после слов грибницы, мне удалось вернуться к составлению карты.
Я снова увидел под собой город Игуаны, окруженный зубчатой стеной. Силуэт был очень аккуратный. И только цвет, заполняющий внутреннее городское пространство, мне не очень нравился – синеватый и тревожный. Хотелось добавить других оттенков, не столь насыщенных и более спокойных.
- Похоже на детский рисунок, - сказал я.
- Ничего. Продолжай. Не останавливайся, - подбадривала меня грибница.
- В центре я вижу город Игуаны. Он обнесен стеной. Вот только она не производит впечатления прочности. Скорее, ее функция – чисто декоративная. В центре города – большая площадь Игуаньих Патриархов. Она очень старая. На ее поверхности, усеянной рыхлыми говорящими камнями, я вижу капище для духовных вопрошателей и столы для гадательных карт. Сейчас на месте этой площади игуаны выстроили завод бесцветных эмалей.
- Очень хорошо. Продолжай, - сказала грибница.
- Вижу невероятное количество построек. Иногда им тесно, они громоздятся друг на друга. Механические дворники и старатели убирают мусор после праздников… Они делают это с присущей им тщательностью. Нимфалиды, недоразвитые производные от кристаллов, выращенных в стекле, вытирают пыль со статуй в парках и складывают в отдельные коробки опавшие листья – сгодятся для гербариев.
Я вижу двенадцать библиотек, два театра. Фонтан. Вижу маяк на набережной. На деле там, помнится, есть лишь мертвый маяк. Здесь же, на карте, он живой – я чувствую его свет и дыхание. Направление света меняется – маяк медленно поворачивает тонкий колеблющийся луч в толщу морской воды, откуда вышли наши предки, или обратно на город, где игуаны вручают свою жизнь в лапы повседневных забот.
- Хорошо, маяк. Попробуй спуститься чуть ниже и продолжай.
Я последовал ее совету, но даже когда спустился, следуя своему неестественному парению в воображаемом воздухе, – всё равно наша с грибницей карта оставалась расплывчатой.
- Нельзя ли сделать карту чуть более отчетливой? – спросил я.
Ответ последовал не сразу, словно грибница и в самом деле видела то же, что и я, и старалась отрегулировать четкость. Будто наш вымысел был и правда картинкой на проекторе. Странно. Мне даже показалось, будто я слышал щелчок. Но, что касается увиденного, ничего не изменилось. Вроде бы.
- Продолжай, - попросила она.
- Я вижу набережную. Худождеватели и букинисты потихоньку раскладывают товар прямо на камнях. Одни стараются облокотить полотна на стены домов и антикварных лавок. Другие вешают их на ветки деревьев. Кустарники цветут крошечными картинами. Это выглядит комично… Но впечатляет.
- Похоже, ты спустился чересчур низко. Что еще ты видишь?
- С такого расстояния все кажется необычным. Многочисленные фабрики и заводы похожи на детские игрушки… или на макет. Я видел подобные макеты в музее естествознания. И еще библиотеки. Они выглядят лучше прочих зданий.
- Так и должно быть. Неудивительно.
- Они не такие синие, цвет не столь грязный, от них исходит свечение, причем не искусственное, как от фосфорной соли, а более живое, более настоящее.
- Обычное дело для библиотек.
- Ну вот, а еще я вижу фабрику манекенов… Я там работал когда-то очень давно. Гиблое место. Где-то выбиты стекла. Несколько игуан подметают в парке возле фабрики рыжую палую листву… что-то я не пойму. Продолжается месяц враль? Или как?
- Это сейчас не важно. Близится месяц сфумато. А он всегда склонен приходить не в своё время. Рыбы выйдут из моря, чтобы собирать с деревьев шишки и семена.
- Пока я не вижу ни одной рыбы. Зато из ржавых труб фабрики манекенов поднимается дым. От нее сажей покрываются даже мои хвостовые плавники. Но это не мешает мне смотреть на город Игуаны. Я вижу дома, сады и парки. Я вижу городские окраины с парой заводиков по производству цветного стекла и кристаллов.
- Прости, что я тебя перебиваю, - сказала грибница. – Но ты знал… то есть… было ли тебе известно, что леввестрольны очень любят наши кристаллы и ценят их более всех прочих?
- Я мало знаю о леввестрольнах… Ведь их норы находятся весьма далеко от нашего города Игуаны. А я никогда не покидал его пределы.
- Всё может измениться, - она сказала это, и я почти осязаемо ощутил… дуновение в воздухе… и ее улыбку.
- Ты говоришь, что всё может измениться для меня…и звучит это так, будто я из заядлого домоседа могу стать путешественником. Непривычно звучит.
- Может быть, звучит и нелепо… То есть… хочу сказать, сейчас тебе это кажется нелепым. Но так будет не всегда. Лучше продолжай. Ты остановился на заводах цветного стекла.
- Я все же хочу добавить о леввестрольне.
- Так ведь это… вроде бы я о них заговорила. Разве нет?
- Да, но ты сказала про него… потому что им нравятся наши кристаллы… А сейчас я его вижу.
- Ты видишь леввестольна на своей карте?
- Да.
Я почувствовал исходящую от нее тонкую волну беспокойства.
- Где он?
- Как понять твой вопрос?
- В каком именно уголке игуаньего города ты его видишь?
- Он находится на Слизнекрылой набережной. Он стоит среди прочих худождевателей, с таким видом, будто он один из них.
- Он не производит впечатление гонца, который хочет рассказать о какой-то беде? Я хочу сказать, не похож ли он существо, несущее горе… на чёрного вестника?
- Нет. Ничего подобного, - я всё видел, я был уверен и отвечал четко, словно разделывал для лабиринтных игр крупные глыбы кристаллического льда. - Скорее, он похож на эмигранта. Но нему видно, что он живет среди нас давно.
Грибница, услышав мои слова, заметно успокоилась.
- Из кармана его плаща, испачканного худождевательными красками, по преимуществу голубыми, торчит бутылка с заговоренной водой из реки Соль. А ведь из нашей реки могут зачерпывать воду лишь чистокровные игуаны. Выходит дело, игуаны приняли его за своего. Похоже на то, что он очень давно живет в общине худождевателей. Скорей всего, в какой-нибудь из мастерских, где они рисуют… все вместе. Вот он подходит к ветке иннобутарника, вешает на нее натюрморт… Крючок на задней стороне натюрморта удачно цепляется к природному выступу на подрагивающей ветке.
- Ну хорошо, - перебила меня грибница, - если этот леввестрольн не является вестником несчастья, тогда он вполне может быть просто затесавшимся в игуаньи ряды художником… тогда и ладно… пусть его… Возвращайся к составлению карты. Ты слишком охотно отвлекаешься на мелочи. Вернись.