Почему шумиха вокруг романа Алексея Иванова "Сердце Пармы" поднялась только сейчас, понятно: читающих по-прежнему в разы меньше, чем смотрящих. Фильмы, естественно. Так вот, роман вышел в 2003 году и большого ажиотажа, насколько я помню, не вызвал. Может, потому, что был первым крупным произведением Алексея Иванова на подобную тему после нескольких более чем оригинальных повестей.
Писатель редко даёт интервью, и о своих книгах в том числе практически ничего не говорит, поскольку это наша, читательская задача, разбираться что к чему. Поэтому я нигде не встречала, чтобы Иванов своё произведение характеризовал как исторические романы. Так ведь делали всё великие: так Пушкин писал " Капитанскую дочку ", так создавал свою эпопею Толстой. Не история в её событийной составляющей является основой подобного повествования, а человек, даже если это историческое лицо, исследуется на предмет соответствия Божьего замысла и достигнутого им результата.
Вот именно так я и рассматриваю главного героя " Сердца пармы " князя Михаила. Иванов и не настаивал на исторической достоверности повествования, критики же и вовсе относили книгу к легендам, фэнтези. Мне же текст стал интересен прежде всего с точки зрения языковой стилистики.
Удивительно, но слово «вогул» в моём сознании связано с ... Буниным. Не знаю, многие ли помнят его рассказ 'В деревне ", где мальчика так называет отец за любовь к зимним забавам. И мальчишка, ныряя в глубокий снег, с упоением кричит: " Вогул! Вогул", видимо, разглядев в этом слове созвучное "гулять".
Вогулы Иванова такие же вольные люди, не желающие подчиняться неведомым московитам, прошедшим на их землю. Меня, ей-богу, умиляют люди, которые думают, что это, очевидно, было как-то по-другому. Да, просторы Урала и Сибири кажутся бескрайними, где могут ужиться разные народы. Но так, к сожалению, не бывает. Чтобы управлять этой громадой, нужна конкретная и порой жесткая власть. И здесь из области истории мы переходим в личностную. Ни за образом Михаила, ни пермского князя Асыки, ни епископа Ионы нет никаких прототипов. Просто каждый из них воплощает ту энергию, что столкнулась в парме. (Иванов рассматривает это слово в значении "тайга"). Асыка-пармский князь, носитель идей коренных народов Пармы, хранитель Золотой Бабы-символа удачи и богатства. Иона- священник, брошенный на " окормление " заблудших вогульских душ, ибо не ведают, что живут неправедно. Сам он проходит непростой путь от обиженного судьбой , практически сосланного в глухомань за неуживчивость служителя церкви до фанатика, считающего, что если нельзя донести весть благую словом, нужно непременно сломить гордый дух силой. И где-то посередине между жёстким князем и неистовым батюшкой- русский князь Михаил, который и князем-то стал поневоле и слишком рано.
Мягкий, чувствительный, много размышляющий, он не видит иного пути, как продолжать начатое отцом, а значит, устанавливать свои порядки в непокорной парме. Ещё и любовь к Тиче, которая, кажется, должна была соединить народы, оказалось непосильной ношей.
Фильм «Сердце пармы», вышедший в 2022, посмотрела " по диагонали " именно потому, что сюжетная линия в целом выдержана, но, как это и бывает с экранизациями, отсутствие многих важных деталей замкнуло экранную версию лишь на нескольких вещах: бои, фанатизм и физиология. Роман, конечно, гораздо шире всего этого. Особенно показателен финал. В очередной схватке между Чердынью и вогулами в пламени пожара уходит на небо Тиче, прижав к груди рождённого неизвестно от кого ребёнка. То ли Богородица, то ли Сорни-Най. Нет, Сорни-Най, понимает Михаил. А с ней уходит борьба, развернувшаяся между московитами и вогулами. Увы, не бывает мира без войны. Именно так заканчивается роман, а уж выводы, как и полагается, делает сам читатель.
P.S. А как заканчивается фильм, не знаю. Не досмотрела)) А вы читали роман или, может, смотрели фильм?