История первая. "Спецназ, хренов".
Осень 1995 года. Гудермес.
Мы выгружались на станции ночью под сильным и холодным дождем.
Никто из командования не позаботился о подготовке для нас помещения или хотя бы вагона, поэтому в свою первую ночь мы разместились в крыле станционного здания, в котором была разрушена крыша и часть стены. Другая часть здания была в более-менее нормальном состоянии, но там размещался склад отряда, который прибыл на станцию до нас, сменив своих земляков, уже обживших место своей временной дислокации.
Но командир "соседей" даже не подумал впустить нас в сухую часть здания.
Он молча понаблюдал, как мы таскаем под дождем свои ящики и мешки, мастерим навес из брезента и подручных средств, и ушел в свой вагон спать.
Вот так мы и познакомились с командиром из Северо-Западного УВДТ, кажется начальником учебного центра.
Собственно, эта история - продолжение событий, описанных в статье "Стреляйте в этих четверых". Тогда я упомянул, что у меня чуть ли не с первого дня сложились напряженные отношения с командиром соседнего отряда, назначенного главным по заставе.
В результате его командирства было создано несколько ситуаций, когда от рук своих же, могли погибнуть несколько человек.
Когда нибудь я расскажу, как его бравые подчиненные просто жаждали на пристанционной площади застрелить российского офицера, у которого в буквальном смысле слова "поехала крыша". И мне пришлось встать между ним и "лихим" снайпером.
Как позже я узнал, между руководителем транспортного ГУОШ, полковником, начальником криминальной милиции одного из сибирских управлений органов внутренних дел и командиром питерского СОМ были тесные товарищеские отношения.
Вроде бы они даже вместе заканчивали одно из милицейских учебных учреждений в Сибири, скорее всего в Омске.
Короче, нас растащили с питерцем по разным углам ринга.
Он остался на Червленной, а мы, по приказу командования, ушли на Гудермес. Лично меня это устраивало со всех сторон. Потому как для дисциплины нет ничего хуже, чем безделье. А дел в Гудермесе было достаточно.
В Гудермесе мы встали четвертым отрядом, расположившимся у железнодорожного вокзала. Рядом с нами стояли ребята из Поволжья. Этакие веселые и разбитные. Любили повеселиться. Однажды даже гранату вечером в окно вагона кто-то из них выбросил.
Утром за помощью, найти гранату, обратился их командир. Ну что же, надо помочь. Ведь через час-два мимо нас пойдут люди на работу и не дай бог кто то подорвется.
Прочесал я со своими бойцами узкую полоску земли. Нашли боеприпас. Чека не вырвана. На этом вроде все и закончилось.
Я никому ничего не докладывал. Не мои же ребята боеприпасами разбрасывались. И пусть их воспитывает свой командир.
Ан нет. Вероятно командир заставы в Гудермесе узнал об этом случае и доложил в Моздок.
Со мной по этому поводу никто не разговаривал.
Но только, почему-то в доложенной наверх версии, об усеивания окружающей местности взрывными устройствами, уже фигурировали мы, москвичи, а наши соседи были не при делах.
Но об этом мне рассказали лишь, когда мы ехали с соседями в одном эшелоне, возвращаясь к местам постоянной дислокации по окончанию командировки.
Через день на заставу прибывает командир всех транспортных отрядов. Его штаб находился в Северной Осетии в Моздоке, на границе с Чечней.
Приказал построить отряд. В шеренгу встали 7 человек со мной во главе. Остальные бойцы были на суточном дежурстве по охране железнодорожного моста через Аргун.
И тут начался РАЗНОС!
Из разгромной речи полковника мы поняли, что вот раньше, он с товарищами ходил на захват вооруженных преступников с одним пистолетом и никаких ОМОНов и СОБРов тогда в помине не было. А все мы - отморозки, способные только водку жрать, женщин щупать и корежить автомобили.
Про автомобиль он был прав. Месяца три назад, один из водителей предыдущего отряда попал в ДТП, в результате чего служебный автомобиль УАЗ не подлежал восстановлению.
Пока полковник орал, я даже визуализировать картинку с автомобилем
Распинался вышестоящий начальник в таком духе минут пять. Закончил речь словами "Спецназ, хренов!!!", после чего ушел обедать.
Что хотел от нас, в чем суть претензий, я так и не понял. Выяснять не стал. Ну поорал-поорал и ладно.
Полковник через полчаса уехал в мирный и безопасный Моздок. Произошедшее я объяснил для себя, как происки бывшего соседа по Червленной. А разборки со мной - как обычное самодурство начальства.
Вероятно, полковник не угомонился и через несколько дней я был вызван в Моздок. Причины мне не объяснили.
Руководство даже не поинтересовалось тем, где находятся мои люди. А они в тот день заступили на охрану моста. Без меня.
Прибыл я в штаб вечером, уже затемно. Прошел в штабной вагон, доложился начальнику.
"Иди, отдыхай, завтра поговорим" - осмотрев меня, с пренебрежением буркнул он.
Ну хорошо, до завтра. Мне предоставили отдельное мягкое купе.
Впервые за последний месяц, разделся до нижнего белья, упал на беленькую хрустящую простыню и моментально уснул с надеждой, что утром узнаю, наконец-то, чем вызываю систематический гнев БОЯРИНА. И уж точно, найду аргументы в свое оправдание, так как никакой вины за собой не чувствовал.
Утром разбудил боец: "Товарищ майор, в 5 утра мост через Аргун обстреляли. Ваш офицер ранен".
Моментально одеваюсь, хватаю оружие, бегу в командное купе. Полковник уже на ногах: "Езжай к своим, потом с тобой будем разбираться".
К моему прибытию в Гудермес, раненого старшего лейтенанта Сергея Б, он был командиром группы на мосту, вертушкой эвакуировали в госпиталь в Моздок. Сделали операцию, извлекли осколок от ВОГ-17 (выстрел осколочный гранатометный).
Сергей в результате обстрела моста из АГС-17 лишился глаза. Но остался служить в отряде. Позже даже дорос до его командира.
Уже после командировки, я узнал, что все мои представления к правительственным наградам на моих подчиненных, кроме Сергея, в Управление кадров МВД из Моздока не поступали. Вероятно полковник отправил наградные, как говорили, генералу Корзинкину. То есть попросту выкинул в урну.
Позже, уже во вторую чеченскую, на одном из совещаний в Моздоке, обсуждая с командирами сводных отрядов милиции, кто, когда и где был в первую войну, выяснилось, что несколько офицеров служили осенью 1995 года одновременно со мной, только на других заставах, и с большим раздражением и негодованием вспоминали того полковника. Значит не один я "пострадал" от нашего командующего-сибиряка.
У меня не было какой то жуткой обиды на тех людей, которые заочно сваливали на меня всех собак. Просто было неприятно и пакостно.
Позже я понял, что мой промах состоял в том, что абсолютно не придавал значение взаимоотношениям с вышестоящими начальниками.
Да и не ожидал, что стану человеком, которого из под тишка "подставляют", пытаясь дискредитировать и свалить на меня вину за чужие проступки.
Эх, не вовремя тогда мост был обстрелян! И Серега был ранен! Но в тех условиях не все зависело от нас.
Для меня так и осталось тайной, в чем же заключалось моё "разгильдяйство" 🤔.
В конце рассказа признаюсь, что в моральном плане это была самая тяжелая из моих четырех "длинных" командировок и связано это не с боевыми действиями, а с отношениями с отдельными людьми, которые повели себя не очень порядочно. А может быть и подло.
Завтра и послезавтра опубликую еще две истории.
История вторая. "Это не мы! Это все они!"
История третья "Нет, теперь первым докладывать буду я!"
Уважаемые читатели, если считаете для себя возможным поддержать канал, подпишитесь, а потом поставьте лайк или напишите комментарий, ибо Дзен не будет продвигать канал, если лайк поставлен без подписки.