Я никогда не думала, что с моими родителями когда-нибудь произойдет что-то подобное.
Так получилось, что мой папа-пенсионер год назад стал жертвой мошенников – добровольно отдал проклятым аферистам триста тысяч рублей. Отдал то, что по крохам несколько лет собирал на операцию по восстановлению зрения. Ждать плановую операцию было слишком долго, поэтому родители копили деньги и хотели сделать ее быстрее, то есть платно.
Возможно, кто-то из близких знакомых родителей или сотрудников поликлиники «слил» мошенникам информацию о болезни отца. Может быть, они сами о ней узнали, но, так или иначе, однажды родителям позвонили.
Некий человек сообщил, что он новый лечащий врач, что ему известно о болезни заслуженного ветерана, и он обеспокоен его состоянием. В конце разговора добавил, что хочет осмотреть пациента на дому, так как поликлинику во время карантина посещать нельзя. Папа и мошенник договорились о встрече.
Фальшивый доктор сам приехал к отцу домой для проведения медицинского осмотра. Вместе с ним была медицинская сестра. Одеты они были соответствующе: в белых халатах, в защитных масках и перчатках.
Врач-самозванец подтвердил диагноз болезни, сообщил, что недуг прогрессирует. Но чуть позже добавил, что может обрадовать больного в том плане, что операцию делать совсем не обязательно.
Оказывается, совсем недавно появилось инновационное лекарство, которое гарантированно излечит болезнь в течение трех месяцев. Он уверял, что зрение полностью восстановится.
Конечно же, папа и мама обрадовались такому повороту событий. Они сразу же поверили в эту ложь и согласились приобрести чудотворные таблетки, помогающие избежать сложной операции.
Накопленных родителями денег как раз хватало на полный курс лечения. Три упаковки лекарства стоили именно триста тысяч рублей.
Впоследствии оказалось, что приобрели мои родители не лекарство, а обыкновенные биодобавки.
Когда папа узнал, что его обманули, он написал заявление в полицию. Заявление приняли, но следователь сказал, что шансов поймать мошенников почти нет и вернуть деньги вряд ли удастся.
И правильно, ведь мой отец не смог описать даже лиц обманувших его негодяев, потому что у него плохое зрение. И мама тоже не смогла этого сделать, так как мошенники были в медицинских масках. Отпечатков пальцев они тоже не оставили – их руки были в перчатках.
Теперь родители опять собирают деньги, так как операцию папе делать необходимо, иначе он совсем ослепнет. Болезнь стала прогрессировать на фоне нервных переживаний.
Я замужем и с родителями не живу давно. Трехсот тысяч рублей у моей семьи нет. Их и быть не может, так как мы выплачиваем ипотеку, к тому же у нас растет сын, на воспитание которого тоже нужны деньги.
Мой муж хоть и не жлоб, но против того, чтобы я помогала родителям. Он считает, что они сами виноваты во всем.
Конечно, виноваты, но они простые доверчивые люди старой закалки, которые и подумать не могли, что с ними обойдутся так жестоко и цинично. Разве в пору их молодости такое могло случиться? Конечно, нет – тогда люди были порядочнее и честнее, обманщиков, как сейчас, почти не было. Обижать старых и больных людей стыдились, стариков уважали.
Вот сегодня в нашей семье опять случился скандал. Пришло время платить очередной взнос по ипотеке. Олег, мой муж, надеялся, что с отпускных мы заплатим больше, чем в прошлый месяц. Ему хочется как можно быстрее погасить надоевший долг и почувствовать себя наконец-то финансово свободным. Но я свои отпускные отдала на лечение папы. Олег закатил скандал, узнав эту новость. Он повысил голос, дошел до оскорблений. Кричал:
– Тесть – старый пень, но в чем я виноват?! Зачем мне его проблемы?! Он свою жизнь прожил лучше меня – ему хотя бы квартиру дали бесплатно. Он знать не знает, что такое выплачивать кредит по ипотеке! Он хоть боялся когда-нибудь потерять работу? Зачем вешать на мою шею проблемы старого дурака?!
Я не выдержала оскорбительного монолога и ушла из дома на улицу. Не могла слушать, как Олег оскорбляет дорогих мне людей.
Конечно, я понимаю чувства мужа. Он много работает и старается быстрее погасить долг, но зачем же унижать моих родственников? Неужели он не может понять, что я не могу поступить иначе? Родители – это святое, они дали нам жизнь, мы обязаны заботиться о них. Придет время, и мы станем такими же старыми и беспомощными. Разве нам тогда не будет обидно, если наш сын в трудную минуту поступит с нами так же, как хочет это сделать мой муж по отношению к моему отцу? Господи, какими мы стали черствыми и безжалостными! Ради своего благополучия мы готовы на предательство близкого человека.
Наверное, я ошиблась в Олеге. Я не ожидала, что он может поступать так жестоко. Хотя у него, наверное, не так обострены родственные чувства, как у меня. Ведь у Олега нет родителей. Их не стало, когда ему было десять лет. Он воспитывался в интернате.
***
Успокоившись, я вернулась домой, но не разговаривала с Олегом целую неделю. Он первым не выдержал молчания и попросил у меня прощения. Жизнь продолжалась. Через месяц папу успешно прооперировали. Он стал видеть. Родители были благодарны нам за помощь и поддержку. Они не знали, что помогала только я, а Олег был против этой помощи. Я об этом им не рассказывала.
Говорят, жизнь – бумеранг. Я с этим согласна.
Через год после операции отца Олег заболел. Ему требовалась срочная операция, которая стоила полтора миллиона рублей.
Таких денег у нас не было. Где их взять, я не знала.
***
Папа позвонил через неделю и сказал:
– Не переживай, дочка. Все будет хорошо. Нам уже выплатили задаток. Деньги на операцию Олега будут. Мы продали квартиру.
– Как продали?! – воскликнула я, ничего не понимая. – А сами? Где сами будете жить? Вы с ума сошли?
– Всё хорошо, доча, – успокаивал отец. – Мы с мамой не пропадем. Мы подыскали небольшой домик в пригороде. Недорогой – за восемьсот тысяч, но с газом, водой и септиком. А главное – с яблоней под окном. Не переживай. Сейчас самое важное, чтобы Олег поправился, а мы не пропадем.
***
Олега прооперировали. Он пошел на поправку и через три месяца реабилитации возвратился к полноценной жизни.
Первое, что он сделал по возвращению из больницы, это попросил отвезти его к моим родителям.
Там, в маленьком домишке пригородного поселка, он обнял моего папку и заплакал как ребенок. А мой батя легонько похлопывал его по вздрагивающей спине и приговаривал:
– Ладно, ладно, сынок, успокойся. Мы же люди, мы должны помогать друг другу в трудную минуту. Иначе нельзя…
***
Вот такая история.
---
Автор рассказа: Александр К.
---
Загадка для Марии
– Петровский, я пришел выразить тебе соболезнования в связи с твоим делом о торговле морфинами.
Если кто смотрел «Улицы разбитых фонарей», то он поймет: старший лейтенант Родин был просто вылитый Дукалис. Но вот его коллега капитан Алексей Петровский ни на одного персонажа культового сериала не походил. Он был высок, тощ, темноволос и без особых примет. Петровский поднял на Родина тоскующий взгляд. Тоску вызывал Эверест бумаг на столе.
– Ты хочешь сказать, что кому-то уже понадобились по этому делу результаты?
– Нет, я хочу сказать кое-что похуже. Пиши пропало – у тебя главную подозреваемую завалили!
Вот тут Петровский разом позабыл про бумажный Эверест. Он-то в основном состоял из разной нудной мелочевки, а вот дело о морфинах было куда солидней. И противней, да. Однако у него уже возникли надежды на то, что этот поганый клубок получится распутать. Кончик вроде как из клубка показался, в лице человечка одного. Женщины, точнее. Но если Родин сейчас не издевается...
– Васька, что ты несешь?
– Что узнал, то и принес! Буквально только что новость подъехала! У тебя по морфинам медсестра в разработке, правильно?
– Да, старшая сестра. Не скипидарь мозги!
– И зовут эту сестру Людмила Литвинова?
Петровский молча кивнул. Он уже понял, что Васька Родин и не думает издеваться, и дело швах. Родин развел руками:
– Пару часов назад Людмилу твою нашли у нее дома – мертвее не бывает. Полоснули по горлу чем-то очень острым, подробностей нет пока.
Петровский помянул нечистую силу и нелицеприятно охарактеризовал собственные отношения с судьбой. А что ему еще оставалось?
– И что, нападение неизвестных? – безнадежно поинтересовался он. Но Родин отрицательно покачал головой:
– По всему, бытовуха. Мужа взяли. Они там разводиться собирались, раздел имущества, то, се... Я ж говорю, подробностей не рассказывают, там и с осмотром места преступления не закончили пока. Но вроде как дело ясное – муж ее порешил. Вот такие бывают нехорошие случайности, друг!
Это Васька еще мягко выразился! Морфиновое дело одним махом развалилось подчистую! Ибо Людмила Литвинова, старшая сестра отделения кардиологии, действительно была тем самым «кончиком», потянув за который, он надеялся вывести на чистую воду шайку, промышляющую перепродажей «налево» специфических обезболивающих. Что действует не один человек, в том сомнений не было. Крупное довольно-таки дело.
С этими морфинами, выписываемыми отделению кардиологии под строгую отчетность, все было неясно. Вроде все бумаги оформлялись, как положено, пустые ампулы тоже сдавались согласно предписанию. Но даже Петровскому, от медицины далекому, было очевидно: похожих ампул можно найти великое множество, и никто их особо не проверяет. Сошлось число стекляшек с данными отчета – и порядок. А что несчастным инфарктникам колют и куда на деле морфины уходят – другой вопрос.
Старшая сестра имела самое прямое отношение к учету морфинов. Уже поэтому она не могла не привлечь внимания капитана Петровского. И вот пожалуйста – ссора с мужем, очень острое лезвие, бытовуха, и извольте, капитан Петровский, начинать все по новой!
А следы-то стынут, а виновные-то пути отхода торят! Так что готовьтесь, капитан: вам светит новый глухарь. Упитанный такой, солидный. По наркоделу.