Зима в старину – в первую очередь скрип полозьев. Скорость, удаль, ветер в ушах и мороз на румяных щеках. Катаниям на санках и санях все возрасты покорны. Алексей Митрофанов рассказывает подробно о зимних катаниях минувших лет.
Дилижаны и бобслеи
В 1912 году реклама ресторана Крынкина на Воробьёвых горах соблазняла москвичей: «Предприимчивые хозяева с нынешней зимы устраивают для посетителей катанье с горы от самого ресторана до реки на санках и лыжах». Разве упустишь такую возможность развлечь дорогого клиента? А клиент, в свою очередь, ощущал свою важность, значительность. Называл крынкинские санки на иностранный манер бобслеями.
В Зоологическом саду – нынешнем зоопарке – рассекали воздух «дилижаны». Иван Шмелёв писал: «Зоологический сад, где устроены наши горы – они из дерева и залиты льдом, – завален глубоким снегом, дорожки в сугробах только... Высоченные горы на прудах. Над свежими тесовыми беседками на горах пёстро играют флаги. Рухаются с рычаньем высокие "дилижаны" с гор, мчатся по ледяным дорожкам, между валами снега с воткнутыми в них ёлками. Черно на горах народом... Дух захватывает, и падает сердце на раскате. Мелькают ёлки, стеклянные разноцветные шары, повешенные на проволоках, белые ленты снега. Катальщик тормозит коньками, режет-скрежещет льдом».
Как всегда, в том, что касается подвижных развлечений, лидировали подмосковные (сейчас уже московские) Сокольники. «Голос Москвы» писал: «Катание с гор в Сокольническом клубе спорта становится модным. Каждый раз бывает не меньше 100 катающихся. Не достаёт саней. Теперь число дней для катания увеличивается, вместо четверга назначены среда и пятница».
Большие катания были и на Чистопрудном бульваре. Большие и необычные. Правда, горы там не строили, не заливали. Зато детские санки там впрягали в пони, а взрослые – в собачьи и оленьи упряжки. Взрослым ведь тоже хочется на саночки.
Специально для взрослых
Великий учёный Циолковский придумал себе развлечение. Прикрепил к санкам удобное кресло и парус и гонял таким образом по льду реки Оки. Радовался как ребёнок – а ему уже в то время было 35 лет. Правда, власти вскоре попросили его это дело прекратить. Пугались лошади, переворачивались сани с обывателями.
Стихотворец Михаил Кузьмин записывал в дневник: «У Анжиковича я один почти выпил полбутылки зубровки, был навеселе и, возвращаясь втроём на санях, болтал всякий вздор». Другой же стихотворец, Николай Асеев, восторгался: «Раненым медведем мороз дерёт. Санки по Фонтанке летят вперёд».
Для взрослых, кстати, приготовили ещё один – довольно экзотический – аттракцион. «Русское слово» сообщало в 1901 году: «Крестьяне подмосковных деревень нашли хороший заработок в новом виде извозного промысла. По праздничным дням... они начали фигурировать на московских улицах в качестве лихачей, на своих санях-"розвальнях", запряженных парой деревенских лошадок. Любителей кататься на розвальнях, оказывается, в Москве не мало». Неудивительно, ведь каждый в глубине души хочет почувствовать себя боярыней Морозовой с картины Сурикова.
Детям всё же лучше
Но детские катания всё равно были гораздо веселее. Как в стихотворении другого Сурикова (не художника, Василия, а поэта, Захара) «Детство»:
Вот моя деревня; Вот мой дом родной; Вот качусь я в санках По горе крутой.
Для взрослого, чтобы обычная поездка на санях сделалась праздничным катанием, нужны всяческие дополнения – вроде той же зубровки, красот Невского проспекта или милой барышни в нарядной муфточке. Ребёнок же спокойно обходится без них. Вера Харузина, этнограф, вспоминала: «Вот нас принарядили и погрузили в санки... И вот покатили санки в далёкий путь. Какое удовольствие кататься».
Повезло Николаю Гавриловичу Чернышевскому. Он вырос на Волге, в Саратове. Дом Чернышевских стоял рядом с берегом реки. Будущий публицист катался на дровнях – простейших крестьянских санях. И конечно, лихачествовал.
Один из его товарищей по детским играм вспоминал: «Любитель больших и сильных ощущений, Николай Гаврилович старался направить дровни на ухабы и шибни, которыми в зимнее время бывал усеян Бабушкин взвоз. Подкатываясь к последнему кварталу взвоза, Николай Гаврилович старался направить сани на бугор, чтобы с него можно было скатиться на Волгу, где находилось несколько прорубей, и проскочить через прорубь». Ощущения, надо полагать, невероятные.
К сожалению, главному ребёнку государства были недоступны эти радости. Как известно, цесаревич Алексей страдал гемофилией и любая, даже самая пустяковая травма могла стоить ему жизни. Санки у наследника престола были хороши, да вот кататься на них можно было только тихим ходом. И под наблюдением специально подготовленных взрослых людей. Тут уж никакого царства не захочется.