предыдущая глава:
Вся повесть:
Глава 11. Вальс радистов
Рейс близился к концу. В обособленном мирке людей, заброшенных судьбой в бескрайний океан, появился особый дух — предвестник конца повседневных рутинных забот, связанных с работой в море. Он проявлялся во всём: всё чаще в разговорах возникала тема берега; всё чаще можно было увидеть моряка, задумчиво глядящего куда то в даль, мысленно он уже там, дома, обнимает жену, детей, родителей; кто-то уже озаботился упаковкой вещей, подыскивая подходящую для самолёта коробку. Этот дух сквозил в каждом взгляде, в каждом слове, в каждом действии. Один только Бич, продолжал вести беззаботный образ жизни счастливого судового пса, окружённого заботой и любовью всего экипажа, не понимая, что скоро всё закончится и все его друзья в миг исчезнут.
— Борис Борисыч, а что там ловится, — спросил Сашка помощника по науке, — вкусненькое будет.
— Из вкусненького, СанСаныч, полагаю лангустов наловим.
Только что в радиорубке закончился поисковый совет, руководством которого «Фламинго», направлялся в южную часть района на границу с зоной Намибии. Флот уже вторую неделю ловил плохо, суточные задания не выполнялись, срочно нужны были новые скопления рыбы.
— Ловить будем донным тралом. В основном там ставрида, преимущественно мелкая, а в прилове всё что угодно, и зубан, и хек и сабля, и лангусты наверняка, — сказал пом. по науке
— А я думал, что мы донными тралами больше работать не будем, это же варварский способ.
— Стране нужна рыба, Саня, — вставил Женя, затягиваясь самокруткой, (курево на судне закончилось) — не до сантиментов, так Борис Борисыч?
— И да, и нет. В Анголе идёт гражданская война, им в прямом смысле кушать нечего, поэтому часть выловленной в их зоне рыбы мы отдаём ангольцам. Им сегодня всё равно, как мы её добываем. Им даже видовой состав не важен, пиши на этикетках хоть лосось, они её, наверное, и разморозить толком не успевают, сразу съедают.
— Ну а нам что, раз нет контроля, то и лови как хочешь, — резюмировал Сашка, — только сегодня мы наловим, а завтра как у Южной Георгии.
История промысла у берегов Южной Георгии была у всех на слуху. Промразведка обнаружила там большие скопления мраморной нототении. Ценнейшая рыба, вся как одна крупная, до 2 кг. весом, с очень вкусной икрой. Сашка хорошо знал её вкусовые качества, так как Полесский рыбзавод, где главным бухгалтером работала его мама, выпускал нототению горячего копчения. Это, пожалуй, была для него, избалованного рыбными деликатесами, самая вкусная рыба горячего копчения. Три года, начиная с 1969 по 1971 наш промысловый флот донными тралами утюжил шельф Южной Георгии, уничтожая нерестилища этой рыбы. По началу ловили по потребности, за 20 минут траления полный трал. Всего тогда взяли около 500 тысяч тонн. А потом как обрезало.
— А знаешь СанСаныч, почему ещё не стало нототении, не только потому, что донные тралы применялись.
— Интересно, Борис Борисыч, чего ещё мы там натворили.
— Дело в том, что её морозили без голов, это понятно, зачем их везти домой, они несъедобны, только место в трюмах занимают, а голова у нототении большая, четверть веса. Так вот, пробовали из неё муку варить, не получилось, слишком жирная, решили за борт выбрасывать, но не на шельфе, а подальше, за свалом, где глубоко. Только никто не бегал на глубину, это же несколько часов ходу, выкидывали головы там, где ловили. А под конец этой эпопеи стали поднимать тралы полные тухлых голов.
— Жуть какая, и что там теперь?
— А теперь, СанСаныч, экологическую нишу нототении заняли другие виды рыб, менее ценных пород, лов которых для нашего флота не рентабелен, а популяция мраморной нототении исчезла, видимо навсегда.
— Вы как-то мягко, Борис Борисыч, выразились — «исчезла», — заметил Женя, — я бы по- другому сказал…
В дверь постучали и на пороге радиорубки появилась судовая прачка Эльвира.
— Здравствуйте, Эльвира Аркадьевна, — первым поприветствовал прачку пом. по науке, — как поживаете, как Ваше здоровье.
Эльвира, почувствовав повышенное к себе внимание со стороны мужчин, прошла в радиорубку и присела на краешек дивана. Женя с Сашкой недовольно переглянулись. Дело в том, что Эльвира нашла в них благодатные уши и повадилась ходить в радиорубку. Эти уши торчали из учтивых голов, не способных прогнать изрядно надоевшую болтливую женщину. Поэтому они терпеливо выслушивали её щебетание, всё время ища подходящий повод, чтобы выпроводить её из радиорубки. Обычно не выдерживал Сашка и сбегал под предлогом неотложных дел, бросая друга «под танк».
— Ах Борис Борисович, — мягко картавя защебетала Эльвира, — если б Вы знали, как хочется поскорее домой. У меня своя квартира в Балтийске, недалеко от моря. Я уже решила куда постелить новый ковёр.
Пом. по науке сделал внимательное лицо, показывая всем своим видом как это ему интересно. А что можно было ожидать от интеллигентнейшего на судне человека. Сашка с Женей снова переглянулись — им были уже досконально известны все подробности обустройства жилья Эльвиры, где что стоит, лежит или красуется. Описывать прелести своей новой однокомнатной кооперативной квартиры она могла бесконечно.
— У Вас, Эльвира, Аркадьевна есть новый ковёр? — пом. по науке продолжал делать вид, что ему это интересно.
— Нет пока, ну мы же в Луанде купим ковры. Мне сказали, что там они не дорогие. У меня, как заходишь, в коридорчике…
— Женя, я на мостик, надо радар настроить, — Сашка выскочил из радиорубки не в силах еще раз слушать то, что он уже досконально знал. Он побродил по мостику, обошёл все свои приборы, а затем примостился спиной у лобового окна так, чтобы была видна дверь радиорубки. Минут через пятнадцать из неё вышла Эльвира, за ней пом. по науке. Сашка пошёл к Жене.
— Ну что, подобрали место для ковра? — съехидничал он заходя в радиорубку.
— Достала, — бросил в сердцах Женя, — почуяла новые уши и понесло, пока всё не выложила.
— У меня есть идея, — сказал Сашка, наблюдая как Женя нервно готовит самокрутку, доставая из стеклянной банки сигаретные окурки. — Давай её разыграем — напишем радиограмму, якобы от соседей, что в её квартиру залезли воры.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Женя, чуть не поперхнувшись самокруткой, которая была уже во рту.
— Хотя нет, соседи не годятся, — продолжил развивать идею Сашка, — она может не поверить. Надо что-то по правдоподобней придумать.
— Из милиции, — предложил Женя, сладко затягиваясь дымком с пониманием ценности остатков табака.
— Про милицию точно поверит, — улыбнулся Сашка, представив реакцию Эльвиры. — Только надо как-то помягче, мол преступник пойман, все вещи найдены и ждут хозяйку в отделении.
Женя вставил в печатную машинку лист бумаги и начал сочинять телеграмму: «Уважаемая Эльвира Аркадьевна, сообщаем Вам, что все украденные из Вашей квартиры вещи…»
— Ты уверен, что милиция будет обращаться «уважаемая»? — вмешался в процесс Сашка, — я к счастью, хоть и не имел с ними дел, но нигде в литературе таких изысков не встречал. Надо попроще, по реалистичнее, без «уважаемая».
— Хорошо, тогда вот так, — Женя сдвинул лист к верху и начал печатать заново: «Доводим до сведения зпт все вещи из квартиры найдены зпт находятся отделении милиции Балтийска зпт преступники задержаны тчк».
— Вот так годится, — вслух прочитал текст Сашка, — так даже я бы поверил. Пошли на обед, сейчас объявят, — добавил он, глянув на часы.
На промысловой палубе добытчики готовили донный трал. «Мягкий грунтроп, без боббинцев, — отметил про себя Сашка, — уже хорошо, впрочем, …». Он наблюдал за их работой с кормового мостика, пытаясь представить, как работает трал под водой. «Крокодил, бегемот, дракон... — подбирал он образы из животного мира». Но в мире животных как-то не находилось подходящих особей, так безжалостно уничтожающих свою среду обитания. На это способен только человек. Бульдозер! — Вот что точно соответствовало в его понимании происходящему на дне процессу. Он вспоминал подводные фильмы Жака Кусто — коралловые сады, водоросли, раковины моллюсков, экзотические рыбы, благоденствующие в этом своём Раю, тысячелетиями создаваемом природой. И вот, по всей этой красоте ползёт безжалостный бульдозер, оставляя за собой…
— О чём задумался, Александр? — сзади подошёл ихтиолог Игорь и пристроился рядом. Сашка промолчал, продолжая наблюдать за работой добытчиков. — Не грусти, всё наладится, — не зная о чём бы поболтать хлопнул он Сашку по плечу.
— Как ты думаешь, на что похож этот трал под водой? — вдруг спросил его Сашка.
— На что-на что, — задумался Игорь, — ну, на комбайн, собирающий с поля урожай.
— А кто это поле потом засеет?
— Вон ты о чём, а я то думал он по дому грустит. Не стоит, мой друг, так убиваться по этому поводу, от нас с тобой ничего не зависит. Как говорят женщины, если насилие неизбежно, то надо расслабиться и получить удовольствие. Хочешь я тебе макет лангуста сделаю, привезёшь домой на стенку повесишь.
Игорь увлекался коллекционированием морских артефактов. В его коллекции были чучела экзотических рыб, которые он делал сам, ракообразные, черепахи, кораллы, и конечно же ракушки. Все знали об этом его увлечении и несли ему всё интересное, что попадало в трал.
— На самолёт, Игорь, много не возьмёшь, я вот не знаю, как гитары домой везти, а усилитель, а колонки, а ты мне про дары природы. Хотя, что-нибудь небольшое я всё же хотел бы привезти домой, — Сашка призадумался, что можно втиснуть в чемодан, — парочку морских ежей без иголок.
— Бездельничаете? — к ним присоединился Николай, — может пойдём пульку распишем.
— Нет Коля, сейчас ребята будут самурая подвязывать, надо проконтролировать.
— Это ты про японский траловый зонд?
— Ну да, про него. Мы решили без ИГЕКа обойтись, меньше возни с кабель тросом будет.
— А ты Коля, что ты думаешь, про донные траления, — спросил Игорь, — Тут вот Сашка убивается по поводу истребления ихтиофауны.
— А вы знаете, что японцы до сих пор китов добывают? — Николай сделал акцент на «до сих пор», — Слышишь, Саня, до сих пор. Весь мир отказался от их истребления, их уже почти не осталось, а японцы бьют. Нам, говорят, без китов никак не прокормится, плевать нам на все ваши конвенции.
— А кто истребил, всех китов, —возмутился Игорь, — англосаксы двести лет их массово били, пока не выбили почти всех, а потом хай подняли, когда СССР после войны тоже начал добычу, голод ведь был в стране. Теперь они, разжирев на войне, орут — давайте всем миром спасать китов, а то их не останется. Конвенции заставляют подписывать.
— Англосаксы вообще народ, мягко выражаясь, не правильный, — согласился Николай, — вон англичане в Америке сначала истребили почти всех индейцев, а теперь делают вид, что за их права борются, с неграми та же история. Так это люди, а вы про китов.
— Акустику выйти на промысловую палубу, — объявили с мостика.
Добытчики закончили возиться с грунттропом и взялись за верхнюю подбору. Сашка, прихватив из кладовки японский зонд, вышел на палубу к добытчикам.
Трал поставили после полдника на вахте старпома. На мостике было тихо. Проследив за постановкой трала, капитан ушёл в каюту, бросив старпому: «Выборка через два часа». Сашка с Игорем, стоя у самописца «фуруно», без особого интереса беседовали на разные отвлечённые темы, пока не коснулись «важного»:
— Вот скажи мне, Игорь, почему некоторые не могут дождаться пока брага выбродит полностью, и пьют её буквально на третий день, когда ещё половина сахара не перебродила?
— Это, Саня, называется алкогольная зависимость. Человек рассчитывает, что градусы в напитке уже появились, а значит и пить можно. Он не в силах ждать, когда муть осядет, ему надо здесь и сейчас. У тебя одеколон ещё цел?
— А я его на полочке не держу, уже научен. Был у меня дружок в одном рейсе, Серёга — радиооператор, так он мой одеколон ещё в начале рейса спёр. А когда я его припёр к стенке, он с таким невинным взглядом: «тебе что жалко?» Не столько жалко, сколько неприятно было. Не плохой парень, радист хороший, радиолюбитель. Не ожидал я от него такого. Потом мне ребята рассказывали, что ещё в мореходке у него кличка была «Серёжа — займи рубль». Ходит с утра по мореходке, рубли у первокурсников стреляет. Не отдавал, конечно. Бывало заскочит вечером в радиорубку, быстренько отпечатает радиограмму и смоется. Это значит он пронюхал, что кто-то день рождения справляет. Он с этой липовой радиограммой стучится в каюту к имениннику, и хрен его потом оттуда выгонишь, пока всё не кончится.
— Я его знаю, — сказал Игорь, — из Чкаловска, ходил с ним. На берегу как не зайдёшь с утра в кафе на Театральной, Серёга уже там с кем-нибудь из резерва портвейном заправляются.
Сашка улыбнулся, припомнив что и сам не раз составлял Серёге компанию в этом популярном в промразведке заведении.
— Получается, Игорь, у нас с тобой алкогольной зависимости нет, раз мы можем три недели ждать, пока наше бургундское в погребах отстаивается.
Бургундским друзья называли продукт на основе виноградного сока, получаемого в счёт тропического довольствия. Сашка и Женя отдавали свои трёхлитровые банки с соком Игорю, а тот готовил продукт по особому рецепту без использования дрожжей. Он разбавлял сок пополам с водой, добавлял в банку полкило сахара, горсть изюма и ставил в тёплое место. Недели через две, когда брожение заканчивалось, продукт через трубочку переливался в другую банку. Избавленный от осадка, и назначенный «бургундским» напиток ставился в холодильник. Там он отстаивался ещё несколько дней, а затем, ещё раз слитый с осадка, становился идеально готовым к употреблению.
— Что это вы тут без меня обсуждаете? — К ним подошёл начальник радиостанции, — «бургундское» — это мне послышалось, или как?
— Да вот, Александр считает, что лангусты хороши будут под вино, — нашёлся Игорь, — а ты как думаешь, Евгений?
— А что, у тебя уже готово? Я думал ещё не настоялось.
— Аки слеза, — утвердительно кивнул Игорь, позавчера ещё перелил в чистое.
— Тогда дело за малым, — широко улыбнулся Женя, — Сашка, сваришь лангустов?
— Ребята, — деланно возмутился Сашка, — надо бы как-то их ещё наловить сначала.
— Да ты посмотри на японца, — Женя ткнул пальцем в стекло самописца, — какие заходы идут.
Самописец действительно нарисовал несколько жирных отметок между подборами трала.
Через открытую боковую дверь послышалось частое дыхание.
— Вот и Бич так считает, — Женя вышел на крыло мостика и потрепал радостно вилявшую хвостом собаку. — Правда, Бич, наловим лангустов?
Следом за собакой на крыле мостика появился капитан.
— Почему, едрить-ага, трал не выбираем? — спросил он старпома заходя на мостик.
Бич остался снаружи, перестав вилять хвостом, на мостик его не пускали. Мостик для него был «табу».
— Заход пошёл, — ответил старпом, — ещё чуток протащим.
— Хорошо, только не тяните, через полчаса трал должен быть на борту. Капитан вышел на крыло мостика. — Пойдём, Бич, — пригласил он сразу повеселевшего пса продолжить прогулку.
— Игорь, может угостишь сигареткой? — Как бы между прочим, но с плохо скрываемой надеждой попросил Женя.
Сигареты у мало курящего Игоря были, и Женя об этом знал. Выпрашивать их у запасливого друга ему было неудобно, но ничего поделать с собой он не мог. Игорь достал пачку, щёлкнул снизу и протянул выскочившую сигарету Жене.
— Эх Женя, Женя, — Сашка сочувственно покачал головой, — а ведь в начале рейса обещал бросить.
— Ничего я тебе в этом рейсе не обещал, — чиркая спичкой, сквозь занятые сигаретой губы ответил Женя.
— Ну как же, на отходе, помнишь я тебя спросил насчёт борьбы с курением, что ты мне тогда ответил.
— Я тогда дал тебе уклончивый ответ, — Женя сладко затянулся и медленно выпустил дым.
— То есть, послал Сашку в далёкое эротическое путешествие, — усмехнулся Игорь.
— Про что это ты? — Переспросил старпома Сашка.
— Это, Саня, когда идёшь, идёшь, — Игорь сделал несколько шагов туда-сюда, — и вот подходишь к забору, — он остановился у самописца, — а там…
Сашка рассмеялся, сообразив куда его послали.
— Нет, он тогда сказал, что очень хочет бросить курить и подумает, как это сделать. Правда, после Бискайского шторма этот вопрос, по понятным причинам, больше не возникал. Я ведь раньше уже пытался содействовать его желанию бросить курить, в американском рейсе.
— И каким же образом? — заинтересовался Игорь, продолжая краем глаза следить за продолжающимися заходами на самописце.
— Расскажи, расскажи, — кивнул головой Женя, продолжая сладко курить.
— В том самом американском рейсе, когда я организовал на корабле…
— Погоди, про твой знаменитый на всю Америку ансамбль я уже знаю, — перебил его Игорь, — давай, по существу.
Продолжение следует:
Следующая часть главы 11:
Предыдущая глава:
Вся повесть: