Валерий вернулся к столу.
- Звонила Алевтина, Алексей пропал. Телефон не отвечает, на работе его не было, не ночевал дома. Я поеду к ней, а ты ложись. Завтра очень тяжелый день. Подъеду к вечеру, может быть, что-то нам удастся узнать.
- Странно, куда он мог исчезнуть?
- Если мой расчет верен, он уехал с Григорием. В худшем случае Сизов просто избавился от него. Скорее всего, смерть Натальи Кузьминичной на совести Алексея. Заигрался парень с сердечными препаратами.
- Ты уверен?
- Помнишь, я брал на экспертизу капсулы? Так вот, мой прогноз подтвердился - восемь из них были «с начинкой». Похоже, нашу Кузьминичну отравили похожим препаратом.
- Но Кузьминична, она-то чем угрожала?
- Вспомни, что ты мне рассказывала об этой особе. Если, вдруг, появится возможность заработать, как ты думаешь, ее остановят средства, к которым можно прибегнуть?
- Думаешь, шантаж?
- Это самая вероятная версия. Наши друзья, вероятно, опьянели от собственной безнаказанности.
- Зачем вообще весь этот спектакль? Не проще было бы убить Ирину?
- Сизов – личность странная. Склонен парень к экзальтации. Просто убить не входило в их планы, могли бы инсценировать несчастный случай. Хотя, зачем? Мне кажется, что Сизов как-то по-своему, выделяет Ирину из всех знакомых женщин. Может, потому, что она мать их ребенка? Говорить о каких-то чувствах, применительно к Григорию очень сложно, но, вероятно, это так.
- Еще один вопрос. Ты уже подозревал Алексея в тот день, когда вы все вместе приехали по моему звонку?
- Скажем так, я достаточно знал об Алькином муже. Но то, что он оказался замешанным и в эту историю, для меня откровение. Нам надо торопиться. Девочку, скорее всего, увезли. Я уезжаю, – Валерий обнял и отыскал мои губы.
Не успела за мужчиной закрыться дверь, как «ожил» сотовый.
«Ну, наконец-то. Еду к тебе. Ты почему, подруга трубку не берешь?».
«Телефон был разряжен». Все ясно, отдохнуть мне не удастся. Может попробовать скрыться, хотя от Верки не спрячешься. Странно, что она предупредила о визите.
Подруга ошарашила меня с порога, заявив:
- Я ненадолго.
Хотя временные понятия у нас и разнятся, но, все же я рассчитывала хотя бы выспаться.
- Это к чаю, - пробурчала она, водружая на стол невзрачный пакет с ромовыми бабками сомнительного качества. - У тебя, подруга, есть стало опасно, - добавила она. Я ставила чайник и выслушивала, щемящие душу подробности, врачебных экзекуций. Верка, ожидая чай, успевала все - исполнять «плач Ярославны», есть принесенные пирожные, и рассматривать мою куртку, которую женщина прихватила из коридора. Я под монотонный фон лихорадочно соображала, как свести визит до минимума. Сослаться на то, что я жду гостей – бессмысленно, подруга пустится в расспросы. Тогда она обязательно останется. Может не выставлять на стол угощение? Пирожные свои она уже прикончила.
Но Верка, будто не замечала, что сидит за пустым столом. Наконец она заявила об истинной цели своего визита. Оказывается, Верку интересовал Семенюк Мишка. Я в последний раз видела этого субъекта во время выпускного бала в школе, мы с Мишкой учились в одном классе. Этот Мишка имел несчастье обратить на нашу даму внимание, теперь она с дотошностью профессионального детектива собирала информацию о мужике. Я ничем не могла помочь ей. Не рассказывать же, в самом деле, кого Мишка дергал за косички и у кого списывал контрольные. Один из наших знакомых как-то заявил о нашей Верочке:
- Это потрясающая женщина, она у всех, без исключения мужчин вызывает сильнейшее чувство. Когда его спросили, какое именно, он добавил: «чувство юмора».
- Слушай, подруга, - вероятно, Верка изменила тональность, потому что я, вдруг, очнулась, - а что у тебя с этим хмырем? Я имею в виду Лешку, Алькиного мужа? Ты смотри, у него еще и любовница на содержании.
Не люблю оправдываться, и больше всего на свете, мне хотелось заявить этой особе, что мы, действительно, любовники. Но с Веркой, пожалуй, не стоило так шутить, поэтому, я потеряла еще минут десять, разуверяя ее.
Пауза затянулась, я решила отобрать у женщины свою куртку. Стряхнула крошки и отправилась в коридор. В конце концов, у меня нет лишней куртки, а завтра я, обязательно, должна быть на похоронах Светочки. Верка, оглядев стол, на котором стояла одна пустая чашка, засобиралась.
- Ты не переживай, я нема как рыба, Алька от меня ничего не узнает, - произнесла на прощанье. Я промолчала, вести диалоги еще и в подъезде - выше моих сил.
Я не помню, как уснула. Вообще, у нашей Верочки совершенно потрясающий талант – после ее визитов не надо никаких снотворных, дойти бы до постели.
Друзья, не забывайте о лайках и комментариях!